turan01 (turan01) wrote,
turan01
turan01

Categories:

Истинно русский человек и настоящий русский генерал

Александр Верховский (1886-1938): «Россия на голгофе»
09.12.2019

Дневниковые записи сентябрь-октябрь 1917 года

Об авторе


Александр Иванович Верховский родился в Петербурге в дворянской семье. Военачальник, военный историк; выпускник Пажеского корпуса, затем – Николаевской Академии Генерального штаба. Участник Первой мировой войны; дважды Георгиевский Кавалер; с 1917 г. – генерал-майор, последний военный министр Временного правительства. Был активным сторонником решительных социальных реформ, или  – создания «однородного социалистического правительства» посредством компромисса с умеренными большевиками. Провёл частичную демобилизацию, стараясь повысить боеспособность разваливавшейся армии, но всё было тщетно, и Верховский подал в отставку.

В 1918 г. опубликовал свои дневники военного времени под названием «Россия на Голгофе» за что оказался в заключении в петроградской тюрьме «Кресты». По версии официальной – «за участие в работе подпольной организации эсеров», а по сути дела – за книгу «Россия на Голгофе», а также – за стремление остаться «между двух баррикад»: «красная» отвергалась Верховским за избранный ею путь насилия и ожесточённого искоренения прошлого «как ненужного пережитка»; «белая» – февральско-демократическая – за то, что уже давно потеряла  в глазах бывшего министра всякий авторитет, поскольку не только не могла, но главное никогда и не хотела искоренения бедности масс, а также их подлинного просвещения. А это лишало Александра Ивановича возможности служить мечте молодости – «строению жизни государства с народом и для народа»…

Амбициозные упражнения в риторике, которыми между Февралём и Октябрём занимались либералы, демократы и радикалы, вели, – что Александр Иванович ясно видел и против чего яростно протестовал,– к разрушению России, к разложению её армии, к истреблению народа, поскольку ничего, кроме власти для самих себя, все эти присяжные поверенные наживы не хотели, а иного способа добиться цели, кроме предательского союза с иноземным капталом, не знали и не признавали.

Что же до большевиков, о подлинной, интер-националистской сущности части главарей которых А.И. Верховский, конечно, не догадывался, то их лозунги сулили прекращение экономической и политической неурядиц, а их декларации обещали народу то, чем только народ и имеет право владеть – землю, фабрики, жилища… Этой «эпидемией добра» нельзя было не заразиться: она таила в себе созидание, возрождение России, – не прежней, монархической, и не только что канувшей в Лету февральской с её алчной кучкой хищников с демократическими бантами на груди и солидными счетами в безопасных банках, а России новой, в которой максимально возможное количество материальных и духовных благ будет и впрямь доставаться предельно возможному числу людей. Да и председатель Совнаркома В.И. Ленин, как думалось тогда не только Верховскому, но и миллионам трудящихся, искренне хотел их благоденствия, а не одного лишь произвола и бесконечных жертвоприношений.

И в 1919 году Александр Иванович Верховский вступил в Красную Армию. Нелегко далось ему это решение, и сделал он это из глубокой любви к России. «Смертной мукой, невыносимым страданием были для всех, кто любит родную землю, эти страшные годы войны и месяцы революции, – писал Верховский. – Голгофа русской армии, Голгофа русской земли, великим мучением очищается душа народная от старых грехов и, обновленная, ищет правды. С Голгофы же страдания засияет и новый свет, и начнёт строиться новая русская земля».

Академия РККА, Совет Труда и Обороны, штаб Северо-Кавказского военного округа, Генеральный штаб и, наконец, Академия Генерального штаба РККА – таковы были места его службы и деятельности, места весьма серьёзные и вполне дарований Александра Ивановича заслуживающие.

Но в новой жизни при советской власти он был таким же чужим, как и при царской. Несколько раз он подвергался арестам, дважды его приговаривали к расстрелу: в 1931 и 1938 году.  Первый раз смертную казнь заменили 10-ю годами тюремного заключения, четыре из которых он провёл в Ярославском изоляторе особого назначения. Когда Верховский сидел в тюрьме, нарком обороны К.Е. Ворошилов, предлагая досрочно освободить заключённого, писал Сталину: «Если и допустить, что он, состоя в рядах Красной армии, не был активным контрреволюционером, то, во всяком случае, другом нашим он никогда не был. Вряд ли теперь стал им».

Несмотря на это, через некоторое время после освобождения Верховскому присвоили звание комбрига и разрешили преподавать на курсах в Военной академии им. Фрунзе, а затем – занять должность руководителя кафедры тактики в Академии Генерального штаба.

Но 11 марта 1938 г. Александр Иванович был вновь арестован, как враг народа, шпион и вредитель, участник антисоветского заговора против руководителей партии и правительства.

19 августа 1938 года Военной коллегией Верховного суда приговорён к расстрелу. В тот же день расстрелян и похоронен на спецобъекте «Коммунарка» (Московская область).

Реабилитирован А.И. Верховский  28 ноября 1956, но факт расстрела замалчивался и после, а семье сообщили, что он скончался в 1941-43 году.

Правда открылась лишь в 1959 г., когда Воениздатом была выпущена книга воспоминаний А.И. Верховского «На трудном перевале», подготовленная к изданию его сыном Николаем Александровичем. А вот дневниковые записи 1914-1917 годов, названные автором «Россия на Голгофе», стали известны широкому читателю после 1918 года – только в 1992 году, в ж. «Славяне», куда принёс их кандидат исторических наук Валерий Авдеев, который их разыскал и подготовил к печати. Эти записи не просто очень интересны, но буквально жизненно насущны. Думается, что готовя их времени и людям на пользу, Валерий Авдеев помнил о словах Н.В. Гоголя, заботясь о нас, потомках, написавшего: «Отыщи в минувшем событие, подобное настоящему, заставь его выступить ярко и порази его в виду всех, как поражено оно было гневом Божиим в своё время, бей в прошедшем настоящее, и в двойную силу облечётся твое слово: живей через то выступит прошедшее, и криком закричит настоящее»

***

5-е сентября. Петроград

Керенский и группа людей около него не отвечают сейчас требованию обстановки. В то время, как массы уходят влево, под влиянием разрастающейся разрухи и анархии, интеллигенция и имущие классы резко уходят вправо, теряя веру в народ. Мысль о железной власти всё чаще слышится; здесь не указывается только, как её сделать при теперешнем раздроблении России на партии и классы. Керенский же остаётся на месте, и под ним образуется пустота. С другой стороны, он не владеет техникой управления массами, у него нет смелости на большие решения. В Керенском, несомненно, большое желание сделать всё, что он может для спасения страны. Я чувствую в нём большую, глубокую любовь к родной земле, любовь к людям, которых он как бы хотел видеть хорошими и счастливыми. Но у него нет ни опыта, ни умения управлять людьми. Ведь нужно уметь дать директиву, проверить, как она исполняется, посмотреть, как идёт работа, подобрать людей, проверить их способности и дать каждому нужную меру самодеятельности, не перегружая себя и других работой. Керенскому говорили не раз, что он должен уйти, и он выслушивал это покойно. «Я сам думаю об этом, – ответил он однажды, – я не знаю только, кому передать свою работу». И в этом трагедия действительности. Заменить его некем…

(...)
Tags: Россия, армия и флот, история, люди дела, русские
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments