?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Аналитик №1 - 3
turan01

продолжение

Мы же написали записку под названием «Роман века», в которой говорили: «Советский Союз больше не в состоянии расширять свое географическое влияние в мире». Смысл документа состоял в том, что у нас нет никаких кадровых, научно-технических, экономических и военных ресурсов. Мы в тот период отказались поддержать Сальвадора Альенде в Чили. Альенде приезжал в Москву, просил деньги и помощь. Андропов приезжал в разведку и спрашивал у нас: «Что будем делать с Чили?» Мы ответили: «Нам больно отказать. Но мы не можем поддержать Чили — на таком большом расстоянии у нас нет ресурсов». Мы еле-еле поддерживали Кубу.

В записке мы говорили, что надо остановиться, никуда больше деньги не совать. Следует перестать признавать страны с некапиталистическим путем развития. Чушь собачья все это. Сосредоточить только ресурсы внутри своих границ и соцстран, поскольку мы не могли от них отказаться. Чтобы тлел костер. Ставили вопрос исключительно о содержании маленьких стран, которые относительно дешево стоят, но помогают СССР стратегически участвовать во всех районах мира. Кстати, Куба демонстрировала полную преданность, там сформировалась сильная партия. Что касается арабского мира, то мы сомневались, что он даст нам какие-либо результаты. Поэтому наше управление призвало сосредоточить усилия только на одной арабской стране — Южный Йемен. Это страна маленькая. Там было до 3 млн населения. Зато есть Аден, стратегически важный пункт с прекрасными транспортными возможностями. Надо было только 200 колодцев прорубить в пустыне. Страна изолирована пустынями, туда сложно вторгнуться. А остальные мы не утянем.

Как пошел этот документ, я до сих пор не знаю. Мы его доложили Андропову (единственный человек от ведомства, имеющий право докладывать на Политбюро), который сказал, что документ хороший, но попросил его вдвое сократить. Мы сократили. Потом попросил еще сократить. Понимали, что в Политбюро люди престарелые, не могли долго читать. В конце концов он сказал: «Я доложу эту идею на Политбюро в устном виде». То есть как документ «Роман века» так и не получил официального хождения. Однако он должен сохраниться в архиве. Потом мы получили такой «подарок», как вторжение в Афганистан. Это привело наше управление в состояние шока.

— Вы не знали о планах по вводу советских войск в Афганистан?

— Абсолютно неожиданным было данное решение для нас. Я, начальник информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ, узнал о вторжении 40-й армии за два-три часа до начала операции. Когда самолеты уже были в воздухе. Никто не просчитывал последствия этой акции, чтобы понять, а что же послужило источником данного идиотского решения.

Это было чисто эмоциональное решение Леонида Брежнева.

— Только Брежнева?

— В основе был он. Хотя решение Брежнева поддержал министр обороны Устинов, сторонник максимального раздутия ВПК, который и похоронил военную империю в плане денег. Потом мы узнали, кто в Политбюро голосовал «за». Среди них — Громыко, Андропов.

Голосовали по соображениям лояльности. Мы вторглись в этот Афганистан не поймешь зачем! Хафизулла Амин дерется с Бабраком Кармалем, с Нуром Тараки. Мало кто где дерется. Зачем было вмешиваться в их склоки путем отправки нашей армии? Абсолютнейшая авантюра престарелых людей, которые ни с кем не посоветовались!

Если бы только нам, аналитическому управлению внешней разведки КГБ, позволили оценить перспективы, мы бы высказались категорически против. Потому что цели-то в войне нет. Что нам, Афганистан нужен? Он вообще никому не нужен. Бессмысленная война — следствие эмоционального взрыва Брежнева, который жутко обиделся на то, что Амин убил своего бывшего руководителя Тараки, не послушавшись прямой просьбы генсека КПСС сохранить ему жизнь, выслать его в Советский Союз. Азиаты есть азиаты, у них свои нравы. А нам зачем была нужна эта война? Мы влезли в десятилетнюю войну, которая стала предтечей гибели СССР.

— Сегодня часто вспоминают о Коминтерне. Унаследовал ли КГБ в кадровом плане наследство разведки Коминтерна?

Поскольку Коминтерн прекратил свое существование в 1943 году, я лично не был знаком с коминтерновскими кадрами. Могу только одно сказать — в мое время работы мы не вербовали никого из членов коммунистической партии. С одной стороны, они не располагали необходимыми нам разведданными. С другой стороны, была опасность засветить политическую близость Москвы с зарубежными коммунистами, представить их агентами Москвы, в то время как они не представляли агентурной ценности для нас. Это было запрещено. Наоборот, мы старались приобретать источники в прозападных, проимпериалистических кругах.

Единственное, к чему разведка имела отношение, — передача средств для компартий. Каждый год ЦК выделял от $ 33 до $ 35 млн на содержание зарубежных компартий. Сохранялась формально конспиративная связь. Суммы пересылались дипломатической почтой и физически передавались в руки руководителей коммунистических и рабочих партий. В ночное время по условиям явки. Так что разговоры про зарубежные огромные средства компартий — чушь полная.

Откуда брались суммы на содержание компартий? Это были взносы коммунистов, работающих в зарубежных организациях. Их насчитывалось до 40 тысяч человек. Кто в песо платил, кто в долларах, кто в форинтах. Я лично пересчитывал эти деньги, которых с лихвой хватало на компартии.

На мой взгляд, во многих случаях зарубежные коммунисты были агентурой ЦРУ. Когда произошли события 1991 года, архив Международного отдела ЦК попал в прессу. В журнале «Огонек» я увидел роскошный документ, в котором упоминалась моя фамилия в расписке на передачу денег руководителю Коммунистической партии США Гэсу Холлу.

В ЦК у нас деньги не воровали, как сейчас. Велено отдать $ 2 млн, столько и отдаю. Я в США не могу поехать по понятным причинам. Стал следить за Холлом. Ни слова нигде не сказано о деньгах, которые получал Холл из Москвы. Он спокойно ушел из жизни в своей квартире. Его никто не преследовал. Вот как были устроены эти уродливые отношения. Там не революцией мировой пахло, а чем-то другим. А вы говорите — Коминтерн…

— Что Вам известно о генерале Евгении Питовранове? Некоторые специалисты его называют серым кардиналом, виновным в развале СССР…

— Я не большой ценитель людей, сочиняющих по вопросам, которых они не знают. Будучи сотрудником разведки, ни в какой другой структуре КГБ я не работал, мне совершенно не известно о том, что творилось в других управлениях.

В КГБ же было 15 управлений. Я слышал что-то о нем у коллег в столовой. О Питовранове я имею не большее представление, чем те люди, которые читали о генерале в литературе. Думаю, что там масса правды и часть лжи, но я не могу их различить, — не подтвердить и не опровергнуть.

Мы строго соблюдали компартментализацию. Были как в подводной лодке. Кто-то из нас был на аккумуляторах, кто-то на торпедных аппаратах, не зная, что делают другие.

— Восточная пословица гласит: «Тяжелые времена рождают сильных людей, а хорошие времена — слабых людей«. Согласны с ней?

— В какой-то мере согласен, а в какой-то нет. Пословица эта не совсем точна. Моя точка зрения состоит в том, что лучшие времена в Советском Союзе были при Никите Хрущеве. Фигура Хрущева у нас оплевана. Ботинки какие-то припоминают, мол, «кукурузник». Это все пропаганда. Хрущев на самом деле был очень интересным политиком. Если бы у нас было демократическое руководство в партии и государстве, из Хрущева мог был получиться выдающийся деятель.

Он — единственный, кто поставил вопрос о сменяемости власти за все время существования советской власти. Имеются в виду генеральные секретари, первые секретари, руководители обкомов и крайкомов. Хрущев внес в устав партии предложение о двух сроках выборов. Он это сформулировал после развенчания культа личности Сталина — на одном из ближайших съездов.

Об этом никто не говорит сейчас, будто бы и не было никогда. В то время мы в Мексике как-то сидели в кабаке с Алексеем Аджубеем. Я был его переводчиком. Он жаловался мне на тестя, что, мол, два срока по выборам — и в члены ЦК уже не попадешь. Аджубей очень хотел пожизненно остаться членом ЦК.

— Кстати, сменяемость — именно то, что было в Китае. Однако Китай уже отказался от принципа сменяемости…

— Да, сейчас отказался (улыбается). Не знаю, какая была у китайцев причина. Ладно, он хоть встал на какие-то рельсы. Мы вообще мало знаем о Китае. Отгородились от него «китайской стеной». Это уже наша беда.

Так вот, Аджубей тогда кричал против Хрущева. Я ему сказал: «Алексей, ты же будешь главным редактором газеты „Известия“. Тебе этого мало? Зачем тебе в ЦК надо обязательно? У тебя газета огромнейшая…» Короче говоря, скрыли от населения главную инициативу Хрущева и потом ее сразу отменили, как только убрали самого Хрущева.

Хрущев за кратчайший срок решил в нашей стране вопрос с жильем. «Хрущебы» мы теперь их называем. Какая бессовестная и циничная позиция! Тогда другого пути не было, но он дал людям простенькие маленькие квартиры. Мы и сейчас в них живем. Сколько лет прошло. Кто нам сейчас дает такие квартиры? Никто.

Он поставил вопрос ликвидировать персональные машины для сотрудников всех министерств, ведомств и партии. Вот подъедьте сейчас к Администрации президента — там море всяких лимузинов. Хрущев исходил из того, что, если надо, давайте повысим зарплаты, но покупайте себе машины, как на Западе, и ездите на них спокойно. А что сейчас? Еще и 2−3 водителей нанимают, которые храпят в лимузинах.

Хрущев категорически выступил против этих дач. У нас их до сих пор немереное количество. Он же отменил так называемые вторые пакеты для партократов и чиновников госаппарата — люди получали две заплаты: одна была по должности, а вторая — от ЦК. «Кто жалуется, что не хватает денег?» — сказал Хрущев на одном из пленумов ЦК. Поднял тогда министра железнодорожного транспорта Бориса Бещеваи говорит: «Вот я слышал, Вы пожаловались, что у отняли у Вас „пакет“ ЦК. У Вас же 2 млн лежат на сберкнижке, и Вам мало этого?» Стыдобище было! Но сейчас никто вообще об этом не говорит.

продолжение следует