?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Аналитик №1 - 2
turan01
продолжение

Вбросы информации, как правило, происходили в случаях, когда разжигались межгосударственные конфликты. Вот Украина и Россия сегодня. Посмотрите, какое количество дерьма подбрасывается, чтобы разжигать вражду. Поскольку Западу крайне интересно, чтобы Украина стала не просто врагом, а членом НАТО. Они будут все делать, чтобы распалять нас. Главное — разобрать.

В моей жизни был очень тяжелый случай, когда нам приходилось вести сражение по вопросу о наших взаимоотношениях с Китаем. Идеологические противоречия с Пекином начались сразу после развенчания культа личности Иосифа Сталина. Начиная с 1960 года со стороны Китая и с нашей стороны партии «ястребов» раздувался конфликт. Выдвигались жуткие проекты «атомной кастрации» КНР — нанести удары по атомным проектам Китая, которые только начинали строиться. Мы, информационно-аналитическое управление внешней разведки, принадлежали к «голубям».

— Эти люди не понимали ситуацию или действовали сознательно?

— Я не знаю. Когда люди говорят неправильные вещи — они либо дураки, либо предатели. С дураком понятно. А вот предатель может руководствоваться шкурными или карьерными интересами, он говорит вещи, которые расходятся с интересами государства.

— Можете назвать их фамилии?

— Я имею в виду высшее руководство армии. Люди на уровне маршалов СССР предлагали такие вещи. Маршалы Виктор Куликов и Дмитрий Устинов. Когда у нас проблемы возникали на каждом шагу и есть было нечего, предлагали строить огромные долгосрочные сооружения. Идея БАМа родилась так. Идея постройки второй оборонительной дороги вдоль китайской границы. Предполагалось потратить десятки миллиардов долларов.

Дошли до того, что стали говорить: Китай, США и страны НАТО — главные враги СССР. Однажды у Андропова прозвучала жуткая фраза: «СССР должен иметь достаточный потенциал оружия, чтобы противостоять США, НАТО и Китаю». В нашем управлении мы, конечно, обомлели. Мы понимали, что это невозможно, непосильно по экономическим причинам — противопоставлять себя всему миру.

— Тем не менее сговор между Китаем и США имел место…

— Конечно. Когда мы доигрались до столкновений на острове Даманский по идиотской причине. Стоило только дипломатам сесть за стол переговоров и все решить. Но ведь мы-то воевали, били тяжелыми артиллерийскими снарядами по территории Китая. Это привело к 1972 году, когда Киссинджер приехал в Китай и прорвал линию. А что мы получили? Кукиш с маслом. Это была дичайшая ошибка, противостояние с Китаем — бессмыслица.

Мы говорили начальству, что у Китая интересы в другой области. Они в древности построили Великую китайскую стену, чтобы защититься от севера. У китайцев все обращено на юг — этнически, по языку и миграционно. Им не нужна наша сибирская дыра. А мы в упор кричали, что собираемся отражать китайское нашествие.

— Дональд Трамп и Си Цзиньпин делят сегодня мир. Вот и результат.

— Ну да. Наше управление стояло на своей точке зрения, что СССР и Китай спинами прижаты друг к другу. У нас фронт — Европа и Америка, у китайцев — Юг и Тихий океан. Мы с удовольствием воспринимали опыт Китая в области создания ядерного оружия. Поддерживали их тезис разумной достаточности. СССР же наклепал до 50 тысяч ядерных боеприпасов. Потом только сократили до 11 тысяч, потом 7 тысяч и теперь уже 3 тысячи.

— То есть на пике у нас было 50 тысяч?

— Именно так. Я лично подсчитывал. Это же колоссальные средства. Когда меня спрашивают, почему СССР рухнул? Да потому, что он кишки надорвал себе на этой гонке вооружений. А мы, идиоты, в нее втянулись. Китай не пошел по этому пути. Они создали 600 стартов — и хватит. Все равно никто не тронет ядерную державу. Поэтому никто и не трогает Израиль. Есть еще Индия, Пакистан, КНДР.

Но мы-то надорвали и гражданское производство, благосостояние граждан, село. Мы сами себя сожрали и выбросили на помойку в результате всех этих соглашений о ракетах меньшей и средней дальности. Кому они вообще нужны, если у вас есть арсеналы стратегических наступательных вооружений? Собираетесь из Варшавы в Москву? Чушь собачья. Ракетная война может быть только единой, окончательной и бесповоротной (улыбается).

У нас отсутствует стратегическое планирование. Когда подписывали соглашение о ракетах средней и меньшей дальности, была достигнута договоренность — мы ракеты ликвидируем, а боеголовки снимаем. В итоге Виктор Черномырдин и Борис Ельцин все эти боеголовки продали США.

— США был так нужен уран?

— Американцам нужен уран, потому что они мыслят стратегически. Уран — источник энергии, который пригодится в будущем. Плутоний и уран хранится у них в огромных резервуарах, в специальных шахтах, закрытых 15-метровым уровнем воды, чтобы радиоактивность никуда не проникала. У США было достаточно урана и плутония, но они решили себя дополнительно обеспечить сырьем на два века вперед. Они нам заплатили около $ 12 млрд. Но мы отдали за эти деньги то, что было произведено на протяжении двух поколений советских людей. Тогда европейцы собирались купить оружейный уран, электростанции же у всех есть, но американцы ни грамма им не продали — все забрали себе.

— А сейчас программа поставок урана действует?

— По-моему, мы все уже поставили. Когда я был депутатом Государственной Думы в 2003—2007 годах, то лично поставил в Комитете по безопасности вопрос выхода из этой сделки, поскольку прошла информация, что мы выполнили 50% сделки. Речь шла о половине суммы в 500 тонн урана и плутония. Тем более что нефть тогда была дорогой, но у нас уже не будет урана и плутония, если поставим остальную часть.

Мое предложение было опрокинуто. Оставшаяся часть топлива была поставлена в США. Говорят, что американцы превратили полученные уран и плутоний в ТВЭЛы (тепловыделяющий элемент). Мы по себе страшно ударили. Сейчас, когда надо снова создавать ракеты средней и меньшей дальности, у нас уже нет ни урана, ни плутония — месторождения истощились.

— Как насчет завода в Забайкалье?

— Не знаю, хватит ли нынешних месторождений. В советское время было большое предприятие «Висмут» в ГДР, казахстанские месторождения. Сейчас это все ушло. Хотите строить ракеты? Стройте, но у нас нечем их снабжать. Стратегически мы опять провалились. Конечно, стратегических наступательных вооружений у нас достаточно, чтобы уничтожить планету. Это единственное, что утешает. Мы ошибаемся без конца…

— Ранее в своих интервью Вы сказали, что иногда не соглашались с Андроповым. По каким вопросам у Вас были разногласия?

— Их было несколько. Первый вопрос — судьба социалистического строя в Европе. В наше аналитическое управление поступило громадное количество информации о постепенном разъедании социалистических стран. Офицеры управления помнили все события. Прежде всего антисоветское восстание в Берлине 1953 года, которое мы подавляли с помощью танков. Отлично помнили Венгрию 1956 года, где Андропов был послом, знал ситуацию. Если вы будете читать материалы по Венгрии, то увидите, что там вся страна выступила против нас, включая армию и полицию. СССР вводил корпуса, чтобы подавить восстание. Была Чехословакия 1968 года. Чувствовали назревание «Солидарности» в Польше.

И Андропову мы говорили, что социализм в Европе трещит по швам. Призывали предпринять коллективные усилия для анализа происходящих изменений. Наше предложение состояло в том, чтобы собрать на Политический консультативный комитет генеральных секретарей компартий и вместо принятия помпезных деклараций глубоко обсудить реальные проблемы, грубо говоря, несовершенства социалистического строя. Брежнев особенно любил их собирать раз в год где-нибудь в Крыму. Сидели за банкетными столами, принимали декларации, в которых говорилось, что все тип-топ и нормально. Ну как нормально, если мы вагонами получали информацию, что это неправда.

Предлагали обсуждать причины вспышек недовольства в Берлине, Варшаве, Будапеште. Ведь было понятно, что это потом будет и у нас в СССР. Кстати, с такой точкой зрения выступал лидер немецких коммунистов Эрих Хонеккер. Он открыто говорил Брежневу: «Прекратите устраивать эти парадные заседания, когда речь идёт о реальной политике». Тем более что у нас были свои замечания к ГДР, которые вели двойную игру с ФРГ.

Однажды в ответ на наши упорные требования Андропов бросил фразу, которая прозвучала тяжело: «Не учите нас управлять государством!» Ничего себе. Начинали с ним с тезиса «не поддакивайте мне», а теперь кончилось этим. Мы очень остро пикировались с Андроповым, особенно когда в Польше начались события с «Солидарностью».

Когда в июне 1978 года Бориса Аристова назначили послом СССР в Варшаву, к нам в разведку приехал Андропов. Аристов ему пожаловался, что мы в разведке якобы распространяем алармистские настроения по Польше. Андропов тогда сказал мне по телефону со ссылкой на слова Аристова, что управление сгущает краски. На что я ответил: «Мы не сгущаем краски. У нас нет никакого интереса. Говорим только о том, что реально происходит в Польше».

Мы провели в Ясенево отдельное заседание по Польше, на котором я сказал Андропову в присутствии десятка генералов: «Социализм в Польше стремительно исчезает, теряет свои позиции». Андропов задал вопрос: «На чем же он держится?» Я ответил: «Если по-честному, то власть держится только на скелете Объединенной рабочей партии, МВД и армии. Больше никто не поддерживает власть. Церковь, костелы имеют большую популярность, чем парткомы. Состояние общества жуткое, что тоже связано с большими затратами на военные нужды (поляки же участвовали во всех наших военных проектах). Все началось с продуктов питания. События в Гданьске начались с того, что внезапно повысили цены на мясо, увеличили нормы выработки на предприятиях».

Андропов спрашивает: «Что там происходит с питанием?» Я отвечаю: «Нехватка мяса». Андропов дополнительно уточняет: «Сколько поляки потребляют мяса?» Я привожу данные: «46−47 килограммов на душу населения в год». Тут Андропов говорит: «У нас в СССР 37 килограммов на душу населения. А почему мы не бунтуем?» Я отвечаю: «Юрий Владимирович, у нас разный уровень терпимости». Андропов после этого позеленел. Помню, как он сказал в завершение: «Ну ладно. У нас не будет ни победителей, ни побежденных. Продолжайте следить за обстановкой в Польше».

Когда Аристов приехал в Польшу, генерал Войцех Ярузельский через некоторое время ввел военное положение. Аристов умолял о помощи. Мы тогда сказали: «Подождите, мы же — КГБ, можем только проинформировать. У нас нет бронетанковых войск, которые можно вам послать на помощь» (улыбается).

Так что Восточная Европа была пунктом нашего столкновения с Андроповым. Ранее я вам рассказал о Китае. Андропов не был сам сторонником «ястребов». Но после китайских дел он сказал: «Дайте мне хорошего помощника по Китаю». Мы выделили Андропову нашего лучшего специалиста по Китаю. Фамилию его не могу назвать. Он сейчас еще работает. Этот специальный помощник по Китаю был с Андроповым до конца жизни.

В 1975 году наше информационно-аналитическое управление подготовило в ЦК записку. Это был год максимального развития СССР, а для США — самый тяжелый год. Американцы потерпели поражение во Вьетнаме, у них был Уотергейт, партийные склоки и бардак. Произошла «революция гвоздик» в Португалии. Рухнули остатки колониальных империй в Африке — отлетели Ангола и Мозамбик. А у нас все было нормально: Брежнев еще шевелил ушами и ногами. В ЦК тогда появились соблазны. Был там заместитель руководителя Международного отдела Карен Брутенц, который выступал с идеей о том, что судьба планеты решается в развивающихся странах Латинской Америки, Азии и Африки. Якобы кто будет помогать этим странам, тот и победит в мировом масштабе. Эдакий троцкизм навыворот.

продолжение следует