turan01 (turan01) wrote,
turan01
turan01

Category:

Аналитик №1 - 1

Николай Леонов: Я опасаюсь за судьбу Крыма, Калининграда и Приморья

1890a53c842d53435a8e40578f919.jpg

Что представляла из себя аналитическая служба советской разведки? По каким вопросам аналитики КГБ расходились в оценках с Политбюро? Почему Горбачев игнорировал рекомендации КГБ по аресту Яковлева и Шеварднадзе? Какие вызовы стоят перед современной Россией? На вопросы EADaily отвечает начальник Аналитического управления КГБ СССР генерал-лейтенант Николай Леонов.

— Как Вы оказались в разведке?

— У разведки была собственная школа. Она называлась Школа № 101, странное название, которое обозначало принадлежность к Первому главному управлению. Попал я в разведку случайно, из-за того, что, находясь в Мексике в 1953—1956 годах, я познакомился с людьми, которые впоследствии стали знаменитыми революционерами — Фиделем Кастро, Раулем Кастро и Че Геварой. С Раулем Кастро мы случайно оказались соседними пассажирами в купе на одном из кораблей, который нас перевозил из Европы в Америку. Подружились по-человечески. Раулю Кастро было на тот момент 22 года, а мне — 24 года.

Когда я находился в Мексике, эти люди уже совершили великий подвиг: штурмовали казармы Монкада, оказавшись в качестве эмигрантов в Мексике, где я служил мелким чиновником в посольстве. Мы случайно встретились в Мехико с Раулем Кастро. Однако наша дружба оказалась короткой. Не обладая навыками конспирации, я дал Че Геваре свою визитную карточку, как всякий раздолбай, который не знает ничего, что творится на этом свете. И при первом же визите в домах кубинских эмигрантов была обнаружена моя карточка. Естественно, это вызвало панику и переполох в прессе. На меня посыпались обвинения и я был выслан из Мексики нашим советским послом как человек, который не заслуживает перспективы работать в дипломатическом корпусе. Было сказано, что я «неразборчив в поддержании связей с иностранцами». То есть меня охарактеризовали так, будто я «лопух», который может вляпаться в грязную кампанию.

Так я был выслан в Советский Союз, где сидел в каком-то гадюшнике в подвале, на жалкой зарплате, редактировал дурацкие тексты. Меня выручила только гражданская война на Кубе, развязанная революционерами против режима Фульхенсио Батисты. Никто тогда в Кремле не знал, кто такие братья Кастро и Че Гевара. Они же выросли в совершенно другой социальной среде. С Кубой у нас не было дипломатических отношений. Товарищи, которые меня высылали из Мексики, вдруг вспомнили обо мне. Тут же разыскала наша советская разведка. Как же так, под рукой ходит человек-самородок, лично знакомый с людьми, которые завтра победят в кубинской революционной войне. Ведь в СССР понятия не имели о них.

Меня привлекла работа в разведке и возможность вернуться в реальную политическую жизнь. Я моментально согласился. Более того, я очень симпатизировал Кубинской революции — Фидель Кастро, Рауль Кастро и Че Гевара произвели на меня глубокое впечатление. С ними можно было идти в разведку…

— Фактор личности важен в разведке?

— Фактор имеет огромное значение в работе. Ваше влияние на людей должно носить характер психологического проникновения в личность, потому что вы ничего не знаете о человеке. С кем бы вы ни встретились за рубежом, вы знаете только его внешность и то, что он говорит. Человек оставляет у вас впечатление только по той мировоззренческой позиции, которую представляет. Конечно, если бы вы поговорили с Че Геварой или Фиделем Кастро, то сразу почувствовали, что они абсолютно нестандартного уровня мышления. С другим запасом перспективных действий, идей, с четко сформированной концепцией поведения. Таких людей немного на свете.

— На чем была основана их убежденность в собственной правоте?

— У них была глубочайшая вера в необходимость социальной справедливости, они верили, что их призвание не носит личностного характера, а носит только общенациональный характер. Пожалуй, это краеугольный камень мировоззрения братьев Кастро и Че Гевары. Они стремились изменить свое общество, государство и народ к лучшему. Хотя Рауль и Фидель были людьми обеспеченными, принадлежали к богатому классу, имели в собственности 14 тысяч гектаров земли. Как у нас говорят, «были в шоколаде». Братья Кастро, будучи выходцами из провинции, учились в престижном Гаванском университете.

Их цель была не в том, чтобы устроиться в жизни (она и так была устроена), а в том, чтобы изменить общество. Выбор был между строительством социалистического общества или усовершенствованием капиталистического общества. В условиях Кубы они пришли к необходимости пути социалистических преобразований. Они хорошо знали Маркса и экономистов домарксовского периода. Поэтому все первые документы Кубы, которые остались от революционной деятельности, носили социалистический характер. Их мировоззрение основывалось на необходимости бороться против зависимости Кубы от США. Этот национально-освободительный элемент плюс социально-экономические преобразования в социалистическом духе служили доминантой мировоззрения братьев Кастро и Че Гевары. И это привлекало меня.

Впрочем, до сих пор кубинский народ, принявший недавно новую конституцию, объединен двумя базовыми целями — быть независимым не только от США, но и от любого государства, национальный суверенитет в полном объеме. И, во-вторых, это социально-экономическая модель, которая исключает пороки капиталистического общества и социалистической модели в Европе. Поэтому кубинская модель сильно окрашена элементами социалистического характера. Чего стоит только формула «мы не собираемся строить коммунизм», но «мы и не собираемся цементировать капитализм с его пороками». Поэтому кубинцы запрещают в конституции излишнюю концентрацию собственности в руках одного юридического или физического лица.

То есть появление монополий исключается. Есть лимиты. Разрешается всякая собственность — государственная, кооперативная и частная. Куба предлагает нечто похожее на китайский образец. Тенденция устройства социально-экономической модели такова, что распределение национального богатства будет происходить в интересах всего народа.

— Вы утверждаете, что недра и национальные богатства не должны принадлежать частным лицам. Николай Леонов — социалист?

— Конечно. То, что дает Господь или Природа, не может быть частной собственностью. Если будем дальше идти по данному пути, то и воздух станет частной собственностью. Будем каждому выдавать по баллону воздуха. Все, что получено от Бога на нашей грешной Земле (земля, воды, недра), должно принадлежать всему обществу, которое имеет право сдавать ресурсы в аренду на определенных условиях, не разрушая естественную среду, на которой создано государство и народ. Например, одна треть территории Новой Зеландии — заповедник. Какая мудрая страна! Она сохраняет среду, унаследованную от Бога.

— Какие методы анализа и прогнозирования Вы использовали в работе Аналитического управления КГБ?

— Методология достаточно простая. Осложняется она только факторами, которых следует избегать при информационно-аналитической работе. В первую очередь, люди, которые берут на себя информационно-аналитическую и прогностическую деятельность, должны быть независимы от властной структуры, заказывающей исследования. Если вы начинаете работать под диктовку чью-то, например, банка или политической партии, то будете не исследователем, а рабом, связанным по рукам и ногам. Потому что будете подгонять исследование под чьи-то заранее сформулированные ориентиры.

Почему я согласился возглавить аналитическую службу в нашей структуре? Решающей была моя встреча с Юрием Владимировичем Андроповым в 1973 году, который приехал в Ясенево, чтобы назначить начальника Аналитического управления разведки КГБ. С 1971 года я работал заместителем начальника управления. На тот момент я уже защитил докторскую диссертацию в гражданском вузе. Ему был отведен специальный кабинет, куда приглашали по очереди. В кабинете были еще Владимир Крючков и другие руководители разведки. Тогда Андропов предложил мне возглавить аналитическое управление разведки.

Сначала я отказался, сославшись на слабую подготовку, чтобы взять на себя такую ношу. Предложил трех кандидатов на должность из числа знакомых мне офицеров этой службы, положительно их охарактеризовав. На что Андропов сказал, что данные предложения уже рассмотрены и все-таки остановились на моей кандидатуре.

«Я осведомлен о том, что у Вас мягкий характер. Вы редко пользуетесь дисциплинарно-офицерскими командными мерами», — предупредил меня заранее Андропов.

Я сказал, что являюсь сторонником консультативного решения вопросов. Ведь в моем распоряжении был штаб: у меня было пять заместителей, секретарь парткома, руководитель по кадрам. Мы принимали решения коллективно, после тщательного рассмотрения всех деталей. Короче говоря, мне было сказано возглавить управление.

Принцип у нас в разведке был такой: ничего не проси, ни от чего не отказывайся. Я спросил Андропова, какие у меня будут основные задачи. И тут он сформулировал:

«Главная Ваша задача — не поддакивать мне. То, что я знаю, мне известно и без Вас. Вы же — управление целое, имеете доступ к огромному запасу информации, которую получаете из всех источников, — разведка, посольства, дешифровка, перехват радиопередач. Вы должны формулировать независимую точку зрения, докладывать их мне и в ЦК, не глядя на существующие мнения».

Это прозвучало как гром среди ясного неба. Я воспринял это как свободу действий и сказал, что будем стремиться к такой работе. В противном случае управление теряло свой смысл. Если отобрать у информационно-аналитического бюро свободу, оно превратится в информационно-пропагандистское. Это как у пчелы отнять жало — она погибнет или превратится в гермафродита. Как сейчас происходит: вместо анализа и детального разбора вопросов все заполняется информационным навалом, который всегда ведет к катастрофам.

Ведь что такое нацизм в Германии? Это информационный, психологический навал на нацию, который организовывался структурой, созданной после 1933 года. Она подавила очень развитую и современную нацию, заставила ее мыслить как солдатская шеренга. У них нет возможности думать и выбрать лучший вариант, солдаты идут в штыковой бой. Если вы хотите избежать ошибок, то должны иметь аналитическую структуру, которая поможет выбрать лучший вариант.

Благодаря постулату Андропова («не поддакивайте мне») я просидел в кресле руководителя аналитического управления с 1973 года до гибели СССР. Доминантой в моей жизни осталось стремление к информационно-аналитическому рассмотрению тех проблем, которые стоят перед государством. Независимость от работодателя. Это первое условие.

Второе — управление потоками информации. Мы живем в безбрежном море информации, в которой дряни больше, чем жемчужин. Проработав всю жизнь в информационно-аналитической сфере, я с трудом представляю, как люди, не имеющие специальной подготовки и заостренности, разбираются в жутком селевом потоке, который разрушает все кругом, несет обломки домов, деревьев, остатки кораблей — всё в кучу. Для нашего подразделения главным было определить основные (фундаментальные) течения в информационных потоках, чтобы отвлекаться от постороннего. То есть — процеживание информации: надо браться только за крупные события, на все просто не хватит энергии.

Занимаясь внешней политикой и разведкой, нашей первостепенной задачей было определить, насколько правильно и честно работают наши датчики информации. Аналитическая структура должна строиться на основе здоровых кирпичей — хорошей информации. Вы не должны заглатывать все, что попадется в сети. Каждый раз, тем более когда поступает сенсационная информация, не надо дергаться и докладывать ЦК. Остановитесь и перепроверьте.

Как перепроверить? Управление состояло из сотен офицеров, которые вели все каналы поступления информации. Люди, которые профессионально занимаются этим делом, они знают, как правило, источники информации. Предположим, агент работает в ЦРУ или в другом ведомстве. Наш человек следит за потоком этого источника в течение нескольких месяцев или лет, знает его почерк, знает, когда и в чем он ошибся. Потому что анализ информации a posteriori (в последующем) позволяет установить, насколько добросовестно работает агент.

Бывали люди, которые становились агентами, давали согласие, но поставляли «озелененную» информацию. То есть сочиняли ее. Но через 3−4 месяца наш информационный офицер понимал, что агент работает недобросовестно. Липует, как тогда говорили.

Мы также имели право запрашивать информацию у любого другого источника, если закралось сомнение в достоверности информации или документа. Тогда писали в 5−6 точек с просьбой проверить. И через 3 дня получали ответ на запрос с пояснением, почему информация достоверная или с дурным душком.

Есть люди, которые дают абсолютно достоверную информацию. Например, документ принес из Госдепартамента. А у нас еще 4 или 5 агентов, которые дают подобную информацию, но в других ракурсах. Мы берем документ, подвергаем анализу все другое и говорим: «Братцы, у вас там врут в каком-то случае». Даем нашим разведчикам за рубежом ориентировку, что товарищ там-то врет или не знает. Были еще дешифровки из посольств и МИД. То есть мы имели в руках эталон.

Если возникали претензии к источнику, то мы ему предлагали ответить на 10−15 вопросов. Вне зависимости от того, работает он за деньги или на идейной основе. Вопросы ставим такие, что он вынужден либо раскрыться, либо вскрыть свою пустоту. Приемов проверки много. Каждого нового источника наше информационно-аналитическое управление подвергало проверке.

Первые 5−6 месяцев работы мы специально следим за новым источником и после даем заключение о качестве его работы. Тогда он поступает в строй. Часто мы сразу отбрасывали людей, которые поставляли нам шелуху и совершенно очевидно работали только на получение денег.

Наибольшая трудность возникала в оценке научно-технологической информации. В политике, экономике и в военных делах мы легко управлялись. А вот, если американцы нам подбрасывали документацию научно-технического характера, тут мы не могли сами оценить — это липа или не липа. Направляли в соответствующие министерства и ведомства, которые давали заключение. Например, когда дело касалось космических аппаратов или мини-шатлов. Могут еще прислать бутылку краски, которая сокращает трение корпуса корабля с водой.

Тут они нас частенько обманывали, я знаю (улыбается). Но мы не виноваты, поскольку заранее говорили, что не знаем, и предлагали государственным структурами самостоятельно оценить, сколько стоит, если надо заплатить за данную информацию.

Основа правильной аналитической работы — тщательно следить за агентурным аппаратом, который поставляет вам информацию. Чтобы они работали честно. И тогда вы сможете судить, опираясь на твердую почву. Кстати, нам часто подбрасывали ложную информацию, но мы не попадались на нее из-за того, что в управлении работали грамотные ребята.

продолжение следует

Tags: Мировой Гегемон, Россия, Эуропа, история, конспирология
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments