?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Flag Next Entry
Англичанка о своём, девичьем: рус, сдавайс ... )))
turan01
«Наша цель — привлечь к суду тех, кто называет себя Петровым и Бошировым»

Посол Британии в Москве о деле Скрипалей, попытках диалога и микробах

"Коммерсантъ" №42 от 12.03.2019   https://www.kommersant.ru/doc/3907840

(...)

— О британцах принято говорить как о людях предельно вежливых, чьи любезные слова не следует понимать буквально. Когда британский дипломат говорит о «стабилизации» отношений — что это означает?

— Мы довольно хорошо представляем себе, что произошло год назад в Солсбери, и, думаю, российское государство также себе это представляет. Мы знаем, кто совершил нападение, мы знаем, откуда эти люди и что они использовали. Нам совершенно ясно, что это было преступление, в результате которого погибла невиновная британская подданная Дон Стерджесс. И мы назвали подозреваемых в покушении на убийство с использованием химического оружия.

После этого мы предприняли целый ряд шагов для того, чтобы себя защитить. В частности, мы выслали 23 российских необъявленных сотрудников спецслужб — в этом нас поддержали 27 других стран, выслав в общей сложности более 150 сотрудников российских спецслужб по всему миру. Наш сигнал ясен: если на нас нападают, мы будем вынуждены защищаться.

Но это не то, каких отношений мы хотим с Россией, как об этом заявила премьер-министр. Не знаю, как выразиться яснее.

— Выходит, «стабилизация» по-вашему — это просто «прекратите так делать»?

— Для начала да, прекратите совершать опасные, дестабилизирующие, опрометчивые поступки. Иначе мы отреагируем.

— Не похоже на призыв к диалогу.






(... )  Торговля товарами и услугами между Россией и Великобританией на конец 2018 года составила £14,3 млрд. Она выросла почти на 17% по сравнению с прошлым годом.

— Итак, двусторонние каналы для диалога, сотрудничество по международным вопросам и торгово-экономические связи — вот это и есть нормализация?

— Это приблизило бы нас к нормализации отношений. Но невозможно нормализовать отношения, пока российское государство организовывает убийства на территории Великобритании.

— В общем, выходит, что для любого потепления вы требуете чего-то с российской стороны и не считаете, что можете что-то сделать сами.

— Я бы выразился по-другому. Мы, конечно, в первую очередь защищаем свою безопасность, но главное — пытаемся сказать России: так быть не должно. Хотите работать с нами — мы пойдем вам навстречу.

— Хорошо, вот уже год британская сторона никого больше не обвиняет в каких-то новых убийствах на британской территории. Что дальше?








— Давайте вернемся к тому, о чем уже говорили. Было дело Литвиненко — в публичном доступе есть детальный отчет о расследовании, опубликованный независимым судьей Высокого суда. Мы не получили никакого адекватного ответа от российской стороны по этому делу. Теперь на очереди дело Скрипалей — и его тоже следствие передаст в суд. Наша цель — привлечь этих подозреваемых к судебному ответу. И мы не заинтересованы в совместном расследовании с российскими властями, потому что полагаем, что подозреваемые работали на российские власти.

— А вы сами видели детали этого расследования, следственного дела?

— Я хорошо осведомлен о подробностях этого расследования.

— То есть не видели?

— Я этого не говорил. Это уголовное расследование, которое проводится полицией. Наша полиция и наши следователи независимы от государства. И я не могу каким-либо образом своими высказываниями оказывать влияние на следствие.

— Хорошо, тогда говоря в целом о деле Скрипалей, хочу спросить: в этой истории много непонятных для публики моментов. Был ли там третий подозреваемый, Сергей Федотов? Действительно ли живы и здоровы Скрипали? Почему, если вам все ясно, вы не обнародуете информацию полностью?

— Во-первых, мы уже обнародовали достаточно, в том числе снимки c камер видеонаблюдения, информацию о совершенном ранее хакерском взломе компьютера Юлии Скрипаль, а Нидерланды со своей стороны при нашей поддержке обнародовали информацию о том, что мы знаем об атаке на штаб-квартиру ОЗХО в Гааге. Часть информации мы пока не готовы обнародовать, но сделаем это, передав ее в суд. Расследование пока продолжается. Задача полиции — выстроить всю цепочку убедительных доказательств, чтобы показать, что произошло.

— То есть вы планируете обнародовать больше подробностей в будущем?








— Наша цель — привлечь к суду в Великобритании тех, кто называет себя Петровым и Бошировым, за преступление, совершенное на территории Великобритании. Не знаю, получится ли когда-либо добиться того, чтобы они предстали перед британским судом. Но мы, конечно, попробуем сделать это, особенно если они когда-либо окажутся в Британии.

Что касается дела Литвиненко, как вы знаете, подозреваемых было невозможно судить в Британии, и мы провели независимое публичное расследование. Но по делу Скрипалей мы еще не на том этапе и пока нацелены на то, чтобы эти люди предстали перед британским судом.

Наконец, что касается самих Скрипалей: их пытались убить нервно-паралитическим веществом — они едва выжили. Я настаиваю на том, что они живы, мы не держим их под стражей, если они захотят покинуть Великобританию или говорить с журналистами, они могут это сделать, они свободные люди. Но несложно понять, почему мы так озабочены их безопасностью и почему они, вероятно, не рвутся увидеть сотрудников посольства России.

— Российская сторона ранее заявляла, что официально вы не представили им информацию об этом деле. Это так?

— У российской стороны достаточно информации.

— Да, я помню, что вы говорили, мол, российская сторона знает, что произошло, вы знаете, что произошло… Все всё знают. Но я хочу спросить, не отправляли ли вы российской стороне, скажем, 10–20 страниц информации, которая бы послужила официальным запросом или пояснением?

— Мы ясно дали понять, чего ждем от российской стороны,— они должны представить свои объяснения по поводу того, каким образом подобные вещества были использованы на территории Великобритании. Я лично задавал этот вопрос множество раз. И этот же вопрос мы адресовали российскому посольству в Лондоне. Но мы не будем участвовать ни в каком совместном расследовании — нам тут нечего делать вместе.

— То есть вы полагаете, что если вы предоставляете какую-либо чувствительную информацию по этому делу по официальным каналам российским официальным лицам, то это уже будет похоже на совместное расследование?

— У нас нет задачи передать ту информацию, которую мы собираем, российским властям. Мы передадим ее в британский суд.

Кроме того, я ознакомился с 50-страничным докладом на эту тему российского посольства в Лондоне (доклад «Солсбери: вопросы без ответов» был опубликован 4 марта.— “Ъ”), и, честно говоря, мне за них очень неудобно. Это классические техники дезинформации. Российские власти прекрасно знают, что произошло в Великобритании, но стремятся отвлечь внимание от того, что действительно произошло. Они поступают так, потому что проигрывают в своей же информационной кампании.

— Ну вы бы могли ответить на это таким же 50-страничным докладом и задать в нем свои вопросы.

— Единственный наш вопрос: как оказалось возможным, что ваши агенты использовали в Великобритании эти вещества?  (...)