?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Алиену стукнуло 40 лет - 1 !
turan01

Трудный пассажир: «Чужой» возвращается в кино

7 марта https://www.kinopoisk.ru/article/3336141/


В прокате — восстановленный «Чужой» Ридли Скотта (в этом году фильму как раз исполняется 40 лет). Вспоминаем, из какой ерунды родился величайший сай-фай XX века и какие загадки его создания так и остались неразгаданными.

«Что является главным достижением „Чужого“? — балагурил пару лет назад английский критик Дэн Пул. — То, что он называется „Чужой“. Могли ведь назвать фильм „Звездный зверь“. Вот это было бы по-настоящему страшно...».

А ведь именно так первоначально и назывался сценарий Дэна О'Бэннона, который должен был оказаться чуть более современной на тот момент вариацией на тему sci-fi-страшилок 1950—1960-х годов вроде «Кровавой королевы» и «Оно! Ужас из открытого космоса». Но в результате многочисленных переделок, рокировок съемочной группы и прочих вполне космического масштаба пертурбаций это сочинение стало основой фильма, довольно быстро превратившегося в важный культурный феномен.

Причем значение «Чужого» выходит далеко за пределы жанрового научно-фантастического гетто. До книги «„Чужой“ и философия» дело пока что не дошло, но уже через год после выхода картины свет увидело, к примеру, вполне академическое исследование Джеймса Кавенага «Сукин сын: Феминизм, гуманизм и наука в „Чужом“», а, кроме того, журналом Science Fiction Studies был организован целый симпозиум, посвященный фильму. В сущности, фильм Скотта стал первым в истории блокбастером, удостоившимся серьезных аналитических исследований с самых разных позиций — по его поводу высказывались и феминисты, и марксисты, и фрейдисты.



Фил Харди (редактор киноэнциклопедии Aurum) и культуролог Энди Блэк вполне убедительно доказывали, что влияние на «Чужого» творчества писателя Говарда Ф. Лавкрафта не ограничивается одними только визуальными фантазмами Ханса Руди Гигера (швейцарский художник, автор концепт-арта к фильму), в которых лавкрафтовская тема обычно была заявлена всего лишь на уровне названия очередной серии работ, но и куда более конкретными ссылками. В частности, сам Чужой вызывает ассоциации с монстрами из «Хребтов безумия», а необитаемая планета неотличима от Юггота, гигантского небесного тела на краю беззвездной бездны.


А по нашу сторону Атлантики Сергей Кудрявцев именовал «Чужого» фильмом-предостережением («На самом деле лента гораздо глубже и умнее распространенного сюжета о борьбе людей с вторгшимся инопланетным монстром»). Да и сейчас сюжет о злоключениях команды космических пролетариев кажется сверхактуальной социалкой: корабль «Ностромо» — это микромодель фабрики или завода, межгалактический дальнобой, грязные стены которого обклеены вырезками из мужских журналов. Неудивительно, что реальным антагонистом тут оказывается не сам ксеноморф (мы видим его в целом считанные минуты), а зловредная компания «Вейланд-Ютани», терроризирующая работников штрафами и всячески нарушающая их права, в том числе и право на жизнь.


На экраны «Чужой» вышел между «Новой надеждой» и «Империей», оказался равноудален от «Близких контактов третьей степени» и «Инопланетянина», завис, будто кокон в липкой паутине, между молотом громокипящих блокбастеров Лукаса и наковальней гуманистической фантастики Спилберга.

Фильм Скотта стал олицетворением своего рода альтернативного пути кинофантастики, сопряженного с материями далеко не всегда комфортными. «Если «Звездные войны» — это «Битлз», то «Чужой» — это «Роллинг Стоунз», говорил продюсер Дэвид Гайлер. Причем «Роллинг Стоунз» вполне очевидного инфернального периода — «Симпатия к дьяволу» и все такое. «Чужой» вообще фильм очень темный, он подпитывался самыми мрачными энергиями. Временами доходило чуть ли не до ритуалов: в маске ксеноморфа были использованы фрагменты настоящего человеческого черепа, а перед началом съемок наиболее экспрессивных сцен Скотт вместе с продюсером Уолтером Хиллом устраивали себе индивидуальный просмотр «Техасской резни бензопилой».

окончание следует