?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Две рецензии на фильм "Небо зовёт" (СССР, 1959г.)
turan01
https://www.kinopoisk.ru/film/7340/

В середине прошедшего столетия Космос, как самая малоизученная часть доступного человеку пространства, превратился в захватывающую эпопею, объединившую десятки разных стран и мощный двигатель истории, получившей целый ряд феноменальных открытий и бесчисленное множество загадок и мифов. Столь же уникальным в своём роде было отображение этого процесса в культурной среде советского общества с его бесконечными попытками уравновесить партийные идеалы с высокими человеческими ценностями. Наиболее характерно это проявлялось в литературе и кино, порою удачно дополняющими друг друга жанрами культуры, как было с фильмом «Планета бурь», вышедшем в год покорения человеком космических просторов и на заре советской фантастики. Ещё более ранними примерами стали довоенная картина «Космический рейс» и «Небо зовёт», снятая в 1959 году. Сейчас об этом мало кто помнит, да и сама категория живёт уже, скорее, в воспоминаниях или в разговорах о советских успехах, но именно фильм Александра Козырева и Михаила Карюкова, ставший первым в послевоенное время советским киноактом о бескрайних пространствах Вселенной, заложил основу для последующих ярких достижений в этой области.

До легендарного полёта Гагарина оставалось совсем мало времени, результаты запуска первого искусственного спутника обнадёживали, подчёркивая преимущество СССР перед США в космической гонке и возможность первенства советских аппаратов в появлении на орбите. У страны Советов, олицетворяющей коммунизм, наконец-то появилась более чем реальная возможность обогнать капитализм если не на земле, то за её пределами. Достойно показать на экране эти общемировые тенденции считалось негласной обязанностью режиссёров, и сюжетная линия «Небо зовёт» в этом смысле не стала исключением. Отличительной особенностью данного фильма, снятого на киностудии имени Довженко в Киеве, был приоритет сценария над режиссурой. Если режиссёрский тандем Козырева и Карюкова известен лишь в узких кругах, то сценарной части придавалось особое значение, и разрабатывалась она в особо важном секторе кино при ЦК КПСС, где работал один из сценаристов фильма Алексей Сазонов. После выхода на экран фильм пользовался большой популярностью, но, всё же, остался в тени «Планеты бурь», отличающейся большей художественной свободой. В конечном счёте, обе картины стали жертвами «американского монтажа», и фильму Козырева и Карюкова, в этом смысле, повезло значительно больше.

Значимость политической и научной повестки дня реализуется в «Небо зовёт» с первых же сцен момента встречи советского писателя и сотрудников некоего Института космических исследований, который он посещает с целью сбора информации для своего произведения. Здесь представлены модели первых спутников, космических кораблей, орбитальных космических станций и модные скафандры. Все эти вещи ещё только ждут своего часа, но литературные фантазии писателя позволяют оператору превратить космические мечты в кинематографическую реальность. Одна за другой, смелые идеи в два счёта выстраиваются в занимательный сюжет о миссии советских и американских пилотов и не куда-нибудь, а прямиком на Марс.

На орбитальной космической станции, куда прибыли советская ракета с символичным названием «Родина» и американская «Тайфун», всё рассчитано и подготовлено для максимально безопасного полёта, но боссы заокеанских астронавтов правдами и неправдами хотят обогнать своих конкурентов и отправляют космонавтов в преждевременный рейс к Красной планете, вынуждая тех рисковать жизнью. В результате, их корабль сбивается с курса и попадает в метеорный поток. Видимо, в силу малоизученности данного явления в тот период, встреча с ним в космических условиях расценивалась исключительно как смертельный приговор для людей. Когда же перед советскими исследователями встаёт непростой выбор — попытаться спасти горе-колумбов, что может помешать выполнению задачи или не рисковать вообще, мнения не то что расходятся, но и единодушными их назвать нельзя. Тем не менее, именно вариант со спасением выглядел предпочтительней, в первую очередь, обозначая на тот момент крайне иллюзорную возможность проявлений человеческой дружбы двух государств.

Что выгодно отличает «Небо зовёт» от других подобных фильмов, так это символическая вариативность. Здесь видны явные и скрытые способы обозначения доминирующих советских представлений о коммунистическом будущем, но заметно и то, что идеология предельно аккуратно встроена в общую канву сюжета. Есть одна символика, с прицелом на Западный мир, где уже призывают покупать участки на планетах в собственность, а в ресторанах подают особые напитки, способные вызвать чувство невесомости. Есть и другая, советская. И ту, и другую объединяет тесная связь с землёй, с перевесом в материальную или духовную сторону. Да и космос ещё имеет явно выраженное земное происхождение, будь то телевизионные трансляции, изображения домашних животных или тоска по любимой женщине, жене или матери. Даже в названии видится двойной смысл: не только небеса, требующие приключений, но и столица огромного Союза, которая всё контролирует через средства массовой информации.

Может быть, именно такая самодостаточность и соответствие своим традициям в некоторой степени делают неуместным расхожий стереотип о примитивности советской фантастики, не обладающей технической базой современных блокбастеров, но зато имеющей более глубокую основу для создания очередного сюжета в виде сплочённости, веры в светлые идеи и настоящей любви к Родине, из которых вырастали несокрушимые человеческие ценности, способные превратить неизведанное в прекрасное Далёко.

В 1959-м, спустя два года после запуска первого искусственного спутника Земли, за два года до первого полета человека в космос, в СССР вышел фильм «Небо зовет». Поставлен на киевской киностудии Довженко. Режиссеры — Козырь и Карюков, сценарий — Сазанов, Помещиков, Карюков. Художник постановщик — гениальный Юрий Швец, еще в тридцатые, в «Новом Гулливере» и «Золотом ключике» покоривший своими спецэффектами страну, которой неведом был еще даже сам термин «спецэффект», в особенности ее детскую аудиторию. В наши дни особенно велик соблазн свести все к подшучиванию над «детскостью» советской фантастики. Ее плакатной дидактичности и плакатной же зрелищности в ущерб здравому смыслу.

Но только год выхода, расположившийся посреди отрезка между двумя точками бифуркации, сводит на нет все попытки остроумно пошутить на тему фанеры и фольги. В конце концов, первые «Звездные войны», до того как вдохновенный создатель уступил искушению ремастеринга, тоже были далеки от технической достоверности. А уж как у них там бабахает и вжикает в космическом вакууме — это, что называется, повод для отдельного доклада.

Итак, завязка: наши космонавты ждут на орбитальной станции (чьими интерьерами вполне мог вдохновляться Кубрик при работе над своей «Космической одиссеей 2001»), когда им, наконец, дадут команду лететь на Марс. Сюда же прибывают американцы. У них, конечно же, свои виды на планету. В отчаянной попытке обогнать наших, они выбирают неудачный маршрут и терпят крушение. Экипаж частично ударяется в панику, частично — с мужеством готовится встретить трагический финал. Но зря — наша «Родина» уже идет спасать их «Тайфун». Вот только горючего уже не хватит, чтоб дойти до Марса и придется совершить вынужденную посадку на астероиде Икар. А тут еще, как назло, пропадает связь…

Как в лучших образцах соцреалистической живописи, здесь — пиршество чистых красок, лепка крупной формы — выразительные тени на волевых скулах и сурово насупленных бровях, простор и воля, буря и натиск. Каждой слово тут — веское, как щелчок тумблера. Каждый взгляд — как отблеск пламени в дюзах звездолета.

История, в широком смысле, не столько о конфликте человека со вселенной, скорее — о конфликте двух человеческих вселенных, наших, земных, знакомых с детства.

Там, у них — беснуется мир капитала в безумных огнях витрин и реклам и Синдикат предлагает скупать по дешевке участки на еще не завоеванном Марсе, ведь «сегодня вы нищий — завтра миллионер». Там у них уже разливают коктейль «Космос», пара бокалов которого выводит в состояние полной невесомости и единственным, что вы сможете произнести будет классическое «спутниковское» «пик-пик-пик…»

Солнце, как сообщает западный красавец-корреспондент, «похоже на голову рыжей девчонки — улыбается, приветствуя нашу победу в космосе».

У нас — другое. У нас строгость помыслов и военной формы, у нас работа и труд, и отмечая на посту день рождения, после тоста, вместо выпивки чокаются яблоками. А когда все закончится женщины будут махать ветвями сирени и пионеры будут махать панамами, встречая героев эпохи — лучшей из эпох. И главный ученый, в исполнении артиста Переверзева скажет, обращаясь не к собеседникам, а к зрителю, будто выходя за рамки «виртуального» пространства и за временные рамки.

Он скажет: «мы — только разведчики, но пройдет немного времени, и Человек овладеет космосом».

Он скажет: «В добрый путь, юное поколение!»

Смотреть такие фильмы интересно до сих пор. Выразительность космических пейзажей, соседствуя с несколько упрощенной технической составляющей, придают фильму местами сюрреалистический привкус. Шлюзы раскрываются на манер дверей, прямо в вакуум. А как величественно космонавты вышагивают по открытым палубам корабля на фоне черноты вакуума где одиноко мерцают крошечные звездочки! А какие у них скафандры! А все эти симплифицированные «футуристические», на тот момент, интерьеры, который через десяток лет станут эталоном преуспевающей городской жизни. Под отрывистые сигналы Спутника, «пик-пик-пик», шестидесятые грядут, во всей их пестроте чередующихся полос, шахматной клетки и изломанной геометрии, в навеянном гагаринским полетом виниле и синтетике, в романтическом флере поколения, дотянувшегося до самых звезд.

О том, какое влияние оказал фильм не только в СССР, но и за его пределами, свидетельствует любопытный факт. «Король фильмов класса Б» Роджер Корман (при участии, между прочим, Фрэнсиса Форда Копполы) выпустил в 1963-м свой римейк под названием «Битва за пределами Солнца», дословно повторяющий сюжет и щедро насыщенный нарезками из полюбившегося советского оригинала. Такой вот диалог культур.

Хотя местами все это напоминает незабываемый перформанс, поставленный начальником пионерлагеря товарищем Дыниным в фильме «Добро пожаловать или посторонним вход воспрещен» (когда, «эту песню Гагарин пел в космосе», помните?)…

Хотя теперь мы выросли, стали циничными и меркантильными, растеряв по дороге всю романтику и винил.

Хотя мы знаем теперь многое. Даже то, что Гагарин не пел песен.

Мы знаем и другое.

Он их насвистывал. И пусть это были вовсе не «Четырнадцать минут до старта», а «Ландыши» и «Летите, голуби, летите»… Но слетать-то он — и впрямь слетал! Не прошло и двух лет.