?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Сарматы тевтонам: дайте триллион - и мы вам всё простим. Но зЕмли всё равно не вернём )))
turan01

“У вопроса репараций нет срока давности”

Интервью с Каролом Карским – евродепутатом от ПиС, почетным доктором юридических наук, руководителем департамента международного права факультета права и администрации Варшавского университета, профессором Высшей школы экономики в Белостоке.

Dziennik Gazeta Prawna


Зачем мы возвращаемся к вопросу репараций от Германии? Разве это не закрытый вопрос?
Это открытый вопрос. Проблема репараций не была урегулирована после Второй мировой войны, поэтому ее необходимо закрыть, чтобы она уже больше не отягощала польско-немецкие отношения. Когда одно государство нападает на другое и проигрывает – то оно платит. Это существует много веков.

Многие польские эксперты утверждают, что у требований репараций прошел срок давности.
Негативные взгляды являются продолжением позиций, сформулированных тогда, когда  мы еще не знали всех действительных подробностей этого дела. Нам много лент внушали, что Польша в 1953 году отказалась от этих требований.

А разве нет?
После изучения документов, которые в 2004-2005 годах проводила группа, оценивающая военные потери Варшавы, реальное положение вещей оказалось другим.

Это прозвучало только на словах?
Сначала СССР отказался от репараций от ГДР, и начал давить на Берута, чтобы он сделал то же самое. Однако после смерти советского генсека Берут уже не был столь склонным к этому шагу – сегодня у нас нет никаких документов, подтверждающих, что отказ произошел. Стандартом по меркам международного права была бы передача соответствующего акта другой стороне, но у Германии такого документа тоже нет.

Таким образом, что же было обнаружено в наших архивах?
Всего лишь неподписанный протокол заседания правительства. Более того, документ датирован воскресеньем, а недавние беседы с членами тогдашнего правительства указывают, что по воскресеньям заседания кабинета не проходили. Возможно, это был проект постановления, которое никогда не было принято. А даже если оно было принято, то и так это был бы всего лишь не перешедший формально в разряд внешнего внутренний акт. С точки зрения международного права, чтобы этот акт действовал, он требовал бы экстернализации, т.е. передаче его немецкой стороне. А этого никогда не было.

Таким образом, что произошло в 1953 году?
Мы имели место всего лишь с озвучиванием решения об отказе от репараций в печатном органе ЦК ПОРП «Trybuna Ludu», но ведь газета – это не источник права. Односторонний акт, вызывающий последствия в области международного права, должен происходить от органа, уполномоченного представлять государство, быть конкретным, не поставленным в зависимость от других обстоятельств, и сформулированным с намерением вызвать правовые последствия. Здесь эти критерии не были выполнены. Ранее, когда мы не знали, что документа нет, мы могли считать требования репараций безосновательными. Но сейчас дело выглядит иначе.

Но Бундестаг уже сделал заявление, что у Польши отсутствуют юридические основания требовать репарации.
Несмотря ни на что, я воспринимаю эти декларации позитивно. Я рад, что дата 1 сентября (ведь заявление было сделано в этот день) наконец-то начала ассоциироваться у немцев с проблемой закрытия темы последствий Второй мировой.

Но из этого заявления это не следует.
Та экспертиза содержит немецкую юридическую позицию. Это достаточно интересно, потому что оно относится к 1953 году, но не приводит ни одного документа, составляющего акт отказа. Зато Германия ссылается на конференцию «2+4» 1990-го года, в которой мы не принимали участие, за исключением переговоров, касающихся границ. Но постановления той конференции вообще не имеют отношения к проблеме репараций. Недавно обнародованные переговоры канцлера Гельмута Коля, собственно, показывают, что тогда он боролся за дальнейшее неупоминание этой проблемы. Я хочу обратить внимание на еще один аспект. Иногда я задумываюсь, откуда у  некоторых польских политиков столько злой воли, чтобы говорить то, что неудобно говорить немцам. Если бы какой-нибудь немецкий политик сказал, что наши требования могут повлиять на изменения границ, то это был бы большой международный скандал.

А это не может привести к изменению границ?
Конечно же, нет. Вопрос репараций не имеет ничего общего с польско-немецкой границей, потому что эту проблему мы урегулировали двусторонними трактатами. С юридической  точки зрения это окончательный акт. Последствия определения прохождения границ необратимы, даже при прекращении договора, хотя этот договор, согласно со своим содержанием, и так не подлежит окончанию в свете пунктов Венской конвенции 1969-го года о договорах. Ни один из немецких политиков не увязал между собой эти два вопроса. Это был бы международный скандал. И в это же время такие же заявления делают некоторые польские политики. Это де-факто действия в интересах чужого государства.

Смелое заявление.
Вопросы репараций не урегулированы в том смысле, что даже там, где нам  силятся это указать немцы, отказ от репараций не произошел, а вопрос границ был юридически окончательно закрыт. Из какого-либо поднимания Германией вопроса границы по Одеру и Нейссе моментально следует исключение этой страны из списка цивилизованных государств. В глазах международной общественности это означало бы серьёзную угрозу миру и безопасности во всем мире.

А на практике удастся ли вообще получить репарации?
С юридической и моральной точки зрения, относясь к основаниям для репараций, мы должны заявить, что такие требования как нельзя более обоснованы. Германия была агрессором, вела войну с нарушением четвертой Гаагской конвенции 1907 года о правилах ведения сухопутной войны, потому что они нападали на гражданские цели, уничтожали имущество, а их действия не были спровоцированы исключительно военной необходимостью. Нюрнбергский трибунал счел, что  во время войны как всё немецкое государство, так и  его граждане допускали совершение преступлений против мира, военных преступлений и преступлений против человечности. Польша потеряла 6 миллионов граждан, была уничтожена наша экономика, стерта с лица Земли наша столица, равно как и бóльшая часть нашей территории. Одним из базисов международного права является то, что в  ситуации, в которой мы имеем место нарушение этого права, каковое нарушение можно приписать конкретному государству, сразу же автоматически возникает ответственность международная.

И как ее добиться?
Первым способом является реституция, т.е. возвращение первоначального состояния, а это в данной ситуации невозможно. Жизнь людей не возвратишь, часть разрушенного мы восстановили сами ценой других ограничений. Второй возможностей являются именно репарации, т.е. компенсация. Это нормальные последствия событий в международном праве.

Но раз поляки последние 28 лет не поднимали этот вопрос, то почему мы делаем это сейчас? Это плохо повлияет на отношения с Берлином.
Международное право не имеет института срока давности. Кроме того, я считаю, что эта неразрешенная проблема ненужным образом висит над нашими отношениями. Западная Германия, собственно, верным  образом морально рассчиталась со Второй мировой. Ни один нормальный немец не относится хорошо к нацизму, ни один не признает Гитлера национальным героем, имеет чувство зла, принесенного своим государством и его тогдашними гражданами, некоторые из которых, кстати, живы и сейчас. Они годами выплачивали компенсации многим народам, поэтому в этом ничего необычного. Закрытие счетов Германией за Вторую мировую войну гораздо лучше поведения Японии, которая никогда этот вопрос не поднимала. С 1954 года приговоренные Токийским трибуналом (аналогом Нюрнбергского) снова входили в состав правительства. На самом деле видна пропасть между поведением Германии и Японии. Германия закрывала счета за то прошлое – очень и очень радикальное. Сейчас остается вопрос только имущественных компенсаций, и Германия это прекрасно понимает. Мы должны спокойно объяснить им, что следует сделать.

Так почему Бундестаг отбросил наши требования?+
Первая реакция и должна такой быть.

Что нам сейчас осталось?
Достаточно взять любой учебник международного права и прочитать раздел «Разрешение международных споров». Всегда начинают с переговоров. Если они невозможны, то можно привлечь третью сторону, т.е. медиатора. По моему мнению, в нашем случае обычных переговоров должно хватить. Если обе стороны уверены в своей правоте, то можно передать дело в международный суд, для чего необходима инициатива обоих государств. Избегание немецкой  стороной реальных решений путем крючкотворства ни к чему не приведет. А поиск в Германии мнимого отказа Польши от репараций, когда она не обладает никаким документом, совсем несерьёзен.

Когда можно ожидать решения по этому делу?
Этот вопрос следует подготовить юридически и логистически. Пока мы ведем дискуссии.

Внутри страны?
Да, хотя и сигналы немецкой стороне были посланы. Еще Беата Шидло публично заявила, что мы будем анализировать эту проблему, поэтому она включена в наш график. Президенты обеих стран также поднимали этот вопрос, и немецкая сторона приняла нашу позицию с большим пониманием. Мы должны разговаривать на эту тему без ущерба для наших отношениях в других делах.

Не используем ли мы репарации для переговоров в других областях? Например, когда Германия захочет далее интегрировать еврозону, когда Еврокомиссия наложит на нас процедуру защиты верховенства закона, то мы вытянем вопрос репараций…
Это одно из побочных последствий, хотя и не должно быть главным. Однако, как минимум, оно не помогает Германии в ее экспансионистских стремлениях.

Таким образом, мы можем использовать аргумент репараций в различных спорах?
Я не хотел бы объединять эти вопросы. Эта проблема автономна и не касается ЕС, а исключительно двух наших стран. Это юридическая плоскость не ЕС, но международного права. Однако нерешенность проблемы репараций явно не помогает Германии. Они знают это, поэтомe подходят к проблеме серьёзно.

Портал «Politico» неофициально сообщил, что Германия рассматривала выход из проекта «Северный поток - 2» взамен за отказ от репараций. В итоге предложения не последовало, потому что возникла коалиция, поддерживающая строительство газопровода. Но если это правда, то о чём это свидетельствует?
Это свидетельствует, что для Германии вопрос существенен. Вероятнее всего, газопровод не будет построен, а если и будет, то в формате, гораздо менее выгодном для Росси и Германии. Существует также возможность, что субъекты реализации проекта будут включены США в список компаний, попавших под санкции за сотрудничество с Россией. При таком решении это былe увертывание Германии от санкций достаточно малой ценой.

Известно, о каких суммах идёт речь?
Ранее министр внутренних дел Мариуш Блашчак предварительно говорил о сумме порядка триллиона долларов.

Это сумма, касающаяся вообще всех понесенных нами потерь в итоге войны?
Основой является то, что оплачивается столько, сколько реально уничтожено. Было бы ошибкой, если б на старте мы запросили меньше. Мы предъявляем сумму, которая, по нашим оценкам,  равна потерям.

В опросе для нашей газеты 48% опрошенных поддерживает требование компенсаций от Германии, а против – 29%. В то же время всего 16% верит, что репарации удастся взыскать.
Мы не ведем никакой пропагандистской кампании – мы знаем, что взыскание репараций не только является верным. Но и возможным. При этом мы говорим о фактах,  а не о чувствах. Я верю, что эту проблему удастся решить, так же, как когда-то после многих лет удалось успешно завершить тему границ. Жаль, что оппозиция не поддерживает правительство в этой теме, а в своих высказываниях она  иногда более пронемецкая, чем сами немцы. Мы также помним, что в Польше всё еще живы те, кто был жертвами, а в Германии всё еще живы их палачи. В масштабах международных отношений Вторая  мировая война не закончилась столь давно.

http://ursa-tm.ru/forum/index.php?/topic/262274-u-voprosa-reparatcij-net-sroka-davnosti/