?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Бортников наконец-то разговорился. Что бы это значило? ))
turan01
Рубрика: Власть

ФСБ расставляет акценты

Александр Бортников: Разрушение России для некоторых до сих пор остается навязчивой идеей. Наша задача - не дать состояться их планам


Накануне Дня работника органов безопасности главный редактор "Российской газеты" Владислав Александрович Фронин встретился с Директором ФСБ России генералом армии Александром Васильевичем Бортниковым.
Разговор Директора ФСБ России А. Бортникова с главным ­редактором "Российской газеты" В. Фрониным состоялся накануне Дня работников органов ­безопасности. Фото: Сергей Михеев/РГ

Александр Васильевич, 20 декабря российские органы безопасности отмечают вековой юбилей. А почему вы не ведете отсчет своей истории, как другие министерства и ведомства, например, прокуратура и МВД, с петровских времен - ведь уже тогда существовали и разведка, и контрразведка?

Александр Бортников: Действительно, структуры, решавшие разведывательные и контрразведывательные задачи, обеспечивавшие охрану правопорядка и защиту границ, в той или иной форме существовали в России еще со времен становления централизованного русского государства, но именно 100 лет назад они впервые были выстроены в целостную систему под единым началом.

Наступающий юбилей является хорошим поводом для того, чтобы расставить необходимые акценты и ответить на некоторые спорные вопросы, в том числе и те, которые вырастают из пристрастного отношения к событиям минувших лет. Ведь, как известно, рассмотрение фактов вне конкретного исторического контекста лишает нас возможности объективно оценивать прошлое, понимать настоящее и прогнозировать будущее.

То есть не все, что широкая публика знает о деятельности вашей Службы, соответствует действительности?

Александр Бортников: Про органы безопасности создано множество мифов, нередко весьма живучих. Негласный характер деятельности объективно не позволяет в режиме реального времени и в полном объеме информировать общество о тех или иных аспектах проводимой работы. Это способствует возникновению, скажем так, "ореола таинственности" вокруг компетентных органов и одновременно повышает интерес публики к альтернативным, зачастую недобросовестным источникам информации о нас. Некоторые в погоне за сенсацией преувеличивают роль спецслужб в происходящих событиях, а кто-то откровенно лжет, решая пропагандистские задачи. Вскрывающиеся впоследствии факты, например в ходе рассекречивания архивов, далеко не сразу позволяют развенчать уже ставшие привычными мифы.

Отношение общества к отечественным спецслужбам весьма неоднозначно и неоднократно менялось в зависимости от политической конъюнктуры. Из чего исходит ФСБ при оценке деятельности своих предшественников?

Александр Бортников: Отвечая на этот вопрос, я бы хотел сделать акцент на трех важных моментах.

Во-первых, следует учитывать исторические условия. Наше Отечество неоднократно становилось объектом враждебных посягательств иностранных держав. Противник пытался победить нас либо в открытом бою, либо с опорой на предателей внутри страны, с их помощью посеять смуту, разобщить народ, парализовать способность государства своевременно и эффективно реагировать на возникающие угрозы. Разрушение России для некоторых до сих пор остается навязчивой идеей.

Мы, как органы безопасности, обязаны своевременно выявлять замыслы противника, упреждать его действия и адекватно реагировать на любые выпады. В этом смысле важнейшим критерием оценки нашей деятельности является ее эффективность.

Про органы безопасности создано множество мифов, нередко весьма живучих

Во-вторых, решаемые органами безопасности первоочередные задачи меняются в зависимости от характера вызовов и угроз, с которыми сталкивается государство на разных этапах. То есть, к примеру, задачи ВЧК существенно отличались от задач КГБ и тем более ФСБ. Это обуславливало и логику структурных преобразований спецслужб, и методы ведения оперативной работы.

И наконец, в-третьих, сотрудников органов безопасности нельзя рассматривать в отрыве от общества, со всеми его плюсами и минусами. Меняется общество, меняемся и мы.

Сотрудников ФСБ и сегодня часто называют чекистами. Вас не смущают такие параллели с ВЧК, которая создавалась как "карающий меч революции"?

Александр Бортников: Совершенно не смущают. Слово "чекист" давно стало фигурой речи. Оно глубоко укоренилось не только в нашем профессиональном сленге, но и в принципе широко применяется в журналистской среде, в обществе в целом. Ну, и надо понимать, что деятельность нынешних органов безопасности не имеет ничего общего с "чрезвычайщиной" первых лет советской власти.

Напомню, что Всероссийская Чрезвычайная Комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совете Народных Комиссаров во главе с Ф. Дзержинским создавалась как временный орган с особыми полномочиями в условиях критического положения в стране, начала Гражданской войны и иностранной интервенции, паралича экономики, разгула бандитизма и терроризма, роста числа диверсий, усиления сепаратизма. Как Вы понимаете, чрезвычайность ситуации диктовала необходимость принятия чрезвычайных мер.

На ВЧК были возложены задачи разведки, контрразведки, розыска, следствия и суда с правом применения смертной казни, позднее - защиты госграницы, охраны объектов правительства и первых лиц государства.

Чекисты успешно выявляли и пресекали подрывную деятельность иностранных спецслужб, террористических, бандитских и белоэмигрантских организаций, а также участвовали в обеспечении продовольственной безопасности.

Одновременно велась борьба с пережитком Гражданской войны - "красным бандитизмом" - произволом левацки настроенного партактива и сотрудников силовых структур, которые под прикрытием "революционной целесообразности" чинили неправомерные расправы, аресты и реквизиции. Принятыми жесткими мерами к 1923 году в целом удалось пресечь это преступное явление.

Единая система органов безопасности во многом способствовала сохранению управляемости страной в условиях военного времени. В 1922 году ВЧК, выполнив свою миссию, была преобразована в Государственное политическое управление при НКВД РСФСР, а в 1923-м - в связи с созданием СССР - в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ) на правах общесоюзного наркомата. Перед ними стояли уже другие задачи - обеспечение безопасности и мирного развития молодого советского государства. Однако на десятилетия вперед за сотрудниками органов прочно закрепилось название чекисты. Иными словами, история, опыт и традиции, которые отражаются в этом наименовании, не ограничиваются только периодом существования ВЧК или, как Вы сказали, "карающего меча революции". Она гораздо шире. И открещиваться от слова "чекист" - это все равно что предавать забвению поколения наших предшественников.
Боевой отряд одной из губернских ЧК, примерно 1921 год. Фото: из архивов ФСБ РФ

Тогда же, в 1920-е годы, органы госбезопасности приобрели первый опыт контрразведки и даже смогли переиграть опытных западных шпионов?

Александр Бортников: Работа разворачивалась без необходимой профессиональной подготовки, опыт нарабатывался "с нуля". Первым значительным успехом советской контрразведки стало раскрытие в сентябре 1918 года "Заговора послов" стран Антанты под руководством главы дипмиссии Великобритании Р. Локкарта - дипломаты пытались организовать вооруженный мятеж в Москве и поддержать высадку английских интервентов в Архангельске.

В 1919 году чекисты разоблачили британскую резидентуру в Петрограде и Москве во главе с офицером МИ-6, известным как "человек с сотней лиц", П. Дюксом. О значимости этой шпионской сети для Лондона свидетельствовал такой факт. Английское правительство включило требование денежной компенсации за арест и расстрел ряда участников "группы Дюкса" в "ультиматум Керзона" 1923 года, который резко обострил двусторонние отношения с СССР и даже поставил страны на грань войны.

Открещиваться от слова "чекист" - это все равно что предавать забвению поколения наших предшественников

В середине 1920-х годов в результате длившихся несколько лет операций "Синдикат-2" и "Трест" чекисты пресекли подрывную деятельность широкого контрреволюционно-террористического подполья, завязанного на эмигрантские круги и иноспецслужбы. Одновременно была вскрыта и уничтожена вновь созданная британская агентурная сеть.

Согласитесь, для молодой спецслужбы это были выдающиеся результаты.

Но все-таки для многих органы ВЧК - ОГПУ - НКВД до сих пор ассоциируются прежде всего с репрессиями 1930-х годов. Неужели сами чекисты не понимали, в чем они участвовали?

Александр Бортников: Вновь обратимся к реалиям тех лет. Версальский мир расценивался странами-победительницами лишь как временная передышка. Планы нападения на СССР разрабатывались ими еще с 20-х годов. Угроза надвигающейся войны требовала от советского государства концентрации всех ресурсов и предельного напряжения сил, скорейшего проведения индустриализации и коллективизации. Но общество еще не оправилось после Гражданской войны и разрухи. Мобилизация проходила очень болезненно. Жесткие методы государства породили неприятие у части советского общества. Даже внутри ОГПУ возник конфликт между председателем Г. Ягодой и его замом С. Мессингом, выступившим в 1931 году вместе с группой единомышленников против массовых арестов.

В органах начались "чистки", которые еще больше усилились после убийства С. Кирова в декабре 1934 года. При малейших подозрениях в "неблагонадежности" квалифицированные сотрудники переводились на периферию, увольнялись или арестовывались. Их место занимали люди без опыта оперативной и следственной работы, но готовые ради карьеры на исполнение любых указаний. С этим отчасти и связаны "перегибы" в работе ОГПУ - НКВД на местах.

Всего в 1933 - 1939 годах репрессиям подверглись 22 618 чекистов, в том числе первые советские контрразведчики А. Артузов, К. Звонарев и другие. Только в период так называемой ежовщины трижды произошло обновление руксостава контрразведывательного отдела Главного управления госбезопасности (ГУГБ) НКВД. В марте 1938 года ГУГБ было и вовсе ликвидировано.

А. Бортников: Надо понимать, что деятельность нынешних органов безопасности не имеет ничего общего с "чрезвычайщиной" первых лет советской власти.

Безусловно, среди чекистов, которые, повторюсь, являлись плоть от плоти сложившегося в то время общества, были самые разные люди. Это и, к сожалению, приспособленцы, державшиеся принципа "цель оправдывает средства", но в то же время и те, кем двигали бескорыстные идейные мотивы. Последние, даже сами попав под репрессии, в большинстве своем не утратили веры в партию и лично И. Сталина. При Л. Берии часть из них была возвращена в органы безопасности.

Так была ли реальная доказательственная база у этих "чисток"?

Александр Бортников: Хотя у многих данный период ассоциируется с массовой фабрикацией обвинений, архивные материалы свидетельствуют о наличии объективной стороны в значительной части уголовных дел, в том числе легших в основу известных открытых процессов. Планы сторонников Л. Троцкого по смещению или даже ликвидации И. Сталина и его соратников в руководстве ВКП(б) - отнюдь не выдумка, так же как и связи заговорщиков с иноспецслужбами. Кроме того, большое количество фигурантов тех дел - это представители партноменклатуры и руководства правоохранительных органов, погрязшие в коррупции, чинившие произвол и самосуд.

Вместе с тем я не хочу никого обелять. Конкретные исполнители преступных деяний среди чекистов поименно известны, большая часть из них понесла заслуженное наказание после смещения и расстрела Ежова. Над ними также состоялся суд истории: в периоды массовой реабилитации 1950-х и конца 1980-х годов приговоры по их делам были признаны окончательными и не подлежащими пересмотру.