Previous Entry Share Next Entry
ДЕДУШКА СТАРЕНЬКИЙ, ЕМУ МОЖНО ... )))))))
turan01
00:01, 18 декабря 2017   https://lenta.ru/articles/2017/12/18/stalina_na_nas_net/

«Их расстрелять, мертвых?»

Сталина заставили убивать, а он лишь хотел пить вино

18 декабря 1878 года родился Иосиф Сталин. Многих читателей «Ленты.ру» возмущает тональность текстов, посвященных генералиссимусу и его наследию: особенно часто в комментариях достается редакторам Андрею Мозжухину и Андрею Борисову, а также специальному корреспонденту Михаилу Карпову. Что ж, выслушаем другую сторону. В честь дня рождения Сталина в большую сталинку в центре Москвы, где среди выцветших обоев и кожаных сталинских фолиантов, под сенью высоких сталинских потолков живет главный историк-сталинист России доктор исторических наук Юрий Жуков, отправился спецкор «Ленты.ру» Михаил Карпов.

«Лента.ру»: Среди профессиональных историков у Сталина не так много защитников. Почему?

Жуков: Понимаете, ругать проще всего. Ругать, вешая всех собак на одного человека, очень легко. А вот после этого отмывать тяжело, потому что приходится сидеть в архивах, читать старые газеты и журналы, все это сопоставлять, изучать, смотреть, что было на самом деле, что писал Сталин, что говорил, что было опубликовано, что — нет. На это нужны годы. Но кто же сегодня позволит себе годами работать за копейки? А в науке платят чуть ли не меньше, чем учителям в школе. И вот поэтому не в историческом сообществе, а вообще среди так называемых политологов и так называемых историков есть много тех, кто поливает грязью кого угодно по заказу. Тем более что для них, в общем-то, Сталин — фигура неизвестная. Она их не трогает, и тем не менее они за 30 серебреников своих с удовольствием отрабатывают эту тему. Все это предельно просто и ясно.





Так кто же, по-вашему, платит тем кандидатам и докторам исторических наук, которые выпускают труды…



О! Простите! Такого нет. Доктор исторических наук, который пишет [о Сталине], — это я. Кандидатов нет. Есть еще один доктор наук, Олег Хлевнюк. Его последняя книга о Сталине начинается с того, что он пишет о том, что ему ее заказал Йельский университет. Хлевнюк им отдавал рукопись, они там делали по ней замечания и так далее. Он это не скрывает! Более того, в начале книги он пишет: «Эта книга не для автора "Иного Сталина"». Автор «Иного Сталина» перед вами. Почему? Потому что если Хлевнюк оперирует как фокусник пальцами, обманывает читателя, то я скрупулезно вытаскиваю все, что есть, — и за, и против.

А Олег Будницкий?

Будницкий — это, простите, не историк. Это, как говорили во времена Николая Васильевича Гоголя, щелкопер, и не более. Он гонит строку — чем больше напишет, тем больше получит. Поэтому, к сожалению, — и я говорил об этом не раз — только я один серьезно занимаюсь этой темой. Более того, я постоянно обращаюсь к коллегам с призывом: ребята, я не могу объять необъятное, изучить все. Я что-то пропускаю, пожалуйста, идите в архивы, копайте, находите у меня ошибки, исправляйте меня, дополняйте.




Правые же считали, что да, мировая революция произойдет, но не скоро, а через много лет. Поэтому нам сейчас главное до нее дожить, как-то сохраниться. Сталин, в отличие от тех и других, полагал, что мировой революции не будет вообще. Поэтому нам необходимо сосредоточиться на построении социализма в одной стране, не ожидая помощи из-за рубежа. Он никогда не говорил «построить социализм»! Он говорил «заняться построением социализма».

В чем это заключалось?

Эту его мысль идеально развил Феликс Эдмундович Дзержинский, который начиная с 1921 года практически не занимался лубянскими делами. Он занимался экономикой. Сначала восстановил железные дороги, кое-как, но наладил движение поездов. Затем он выступил с предложением незамедлительно индустриализировать страну.

Дзержинский говорил: хорошо, мы крестьянское государство, но у нас же урожайность ниже, чем в Голландии, Германии и Франции. Почему? Потому что, во-первых, у нас нет азотных удобрений. Значит, нужно создавать химическую промышленность для сельского хозяйства. Во-вторых, у нас пашут на лошади, а во всем мире об этом давно забыли. Нам нужны трактора — а где их взять? Нужно строить тракторные и комбайновые заводы, а значит, нужна мощная металлургическая база, которая у нас слабая. Значит, нужно строить металлургические комбинаты, для работы которых надо разрабатывать месторождения железной руды, цветных металлов и так далее.

Он нарисовал системную картину индустриализации, направленной на подъем страны из нищеты. Против него наиболее активно выступал Бухарин, который полагал, что главная опора у нас — кулаки. В журнале «Коммунист» он обратился к крестьянам с призывом «обогащайтесь!». При этом до сих пор никто не может сосчитать, сколько у нас было этих самих кулаков. Тогда считали, что около 15 процентов, но тут же оговаривались, что за взятки в сельсовете давали фальшивые справки, и кулак становился как бы не кулаком.

Но критерии «кулак-середняк-бедняк» были очень расплывчатыми.

Даю дореволюционную характеристику кулака, опубликованную в начале ХХ века в одной из энциклопедий. Это член крестьянской общины, совместно со всеми общинниками обладающий землей, которую потом делят на куски по едокам. Но помимо этого кулак имеет либо мельницу, либо крупорушку, либо лавку, либо кузницу. Благодаря этому он может устанавливать цены на свою продукцию, которые захочет, держа в кулаке всю общину.

Но при советской власти он же не имел права владеть всем этим.

При советской власти были ограничения, но, как очень быстро выяснилось (и говорили об этом в открытую и на пленумах, и на съездах), кулак владел в среднем 100-150 гектарами земли, в то время как бедняк в среднем имел не более пяти гектаров. Чтобы обработать такую площадь, никакой семьи не хватит. Поэтому кулаки нанимали батраков — наемных рабочих, но платили им гроши. Например, нанимают женщину за мешок ржи и платок. Если перевести это в деньги, она работала буквально бесплатно. При этом количество кулаков непрерывно увеличивалось.

За счет чего?

Были еще середняки, которые распадались, — часть уходила в кулаки, часть в бедняки. Чтобы считаться середняком, крестьянин должен был владеть двумя лошадьми. Но ведь ветеринара не было — сап, и лошади умерли. На чем пахать? На детях, на жене? Середняк переходил в разряд батраков.

Правые нацелили страну на поддержку кулака. Ну ладно собирал бы он хороший урожай и все было в порядке. С 1925 по 1927 годы, когда были великолепные урожаи, страна решила воспользоваться этим, продать зерно за рубеж раньше других по максимальной цене и на эти деньги купить трактора, молотилки для тех же крестьян. Но кулак не был бы кулаком, если бы не подумал: «ага, сейчас мне дают столько-то при хорошем урожае. А где гарантия, что потом будет хороший урожай? А вдруг будет недород или засуха? Тогда я продам этот хлеб в десять раз дороже».

Началась так называемая кулацкая забастовка. Не отдавали они свое зерно по закону, между прочим. Вот тут и началась драка на самом верхнем уровне. Кончилась она тем, что сначала крайне левых, Троцкого, Зиновьева и Каменева выгнали из политбюро и ЦК, но самое главное началось в 1929 году. Именно тогда прошла партийная конференция, на которой сражение между Сталиным и Бухариным завершилось вничью. С одной стороны, на ней был принят пятилетний план развития индустриализации. Но одновременно было решено, что деньги на нее возьмут не оттуда, откуда предлагали левые — у кулака, у нэпмана, — а только из доходов от внешней торговли. Как бы вничью.

Но спустя шесть месяцев начался великий кризис. Ни одна страна не захотела ничего покупать, только продавать. А мы уже купили в кредит и металлургические комбинаты, и Горьковский автомобильный, и Сталинградский тракторный и так далее. Нам нужно было выплачивать долги. Только тогда, в ноябре 1929 года, Сталин стал Сталиным. Из политбюро изгнали Бухарина, и у вождя оказались развязаны руки. Он мог из кулаков и нэпманов выжимать все, что можно, и из последних сил, но проводить индустриализацию.

Изначально Сталин сам ратовал за нэп, а потом сам же его и свернул.

Нет. Сталин никогда не был защитником нэпа. То, что мы называем военным коммунизмом, было характерно для экономики стран, воевавших в Первую мировую. У нас это просто затянулось из-за Гражданской войны. Но то, что это экономика военного времени, понимали все. И вот ее свернули весной 1921 года и ввели то же, что было раньше — ничего же еще не придумали.

Но крупная промышленность была в руках государства.

Вся трагедия заключается в том, что, когда ввели нэп, у нас практически не осталось никакой крупной промышленности. Во-первых, оборудование устарело — его покупали за рубежом в начале века, не могут машины и станки работать 20 лет. Во-вторых, не было топлива для работы этих предприятий и не было сырья. Поэтому в 1921 году треть промышленности была просто ликвидирована, закрыта за ненадобностью, а треть — законсервирована. Осталась треть — текстильные фабрики, и все. Никогда никто нэпом, кроме Бухарина и Рыкова, не восхищался. А уж Сталин и подавно.

Но политическая система государства оставалась социалистической, а в сердце экономической жизни — условно рыночная экономика, ориентированная на мелкий и средний бизнес.

Нэп начался с того, что восстановили все, что было до революции. Были открыты биржи — можно было спекулировать валютой. Но нэп сразу показал, что в нашей стране то, что называется нормальным капитализмом, невозможно. Нэпманы зарабатывали на спекуляции, на перепродаже.

На спекуляции основана любая капиталистическая система.

Нет. Там зарабатывают не на перепродаже. Обратите внимание, за границей, когда выпускается товар, он имеет штрихкод. Это цена товара, назначенная производителем. Реализатор покупает товар со скидкой 6-10 процентов.

Но подождите, в штрихкоде же содержится страна происхождения, информация о производителе и уникальный код товара…

И цена! Если вы поедете в Европу, включите рекламу товара, тут же будет указана его цена, обязательно. Она и в штрихкоде заложена, и магазин не может продать товар дороже, чем назначил производитель, иначе его лишат торговой лицензии, оштрафуют и посадят.

А меньше может?

Может. А дороже — нет. И доход магазин получает из разницы оптовой поставки, которая ниже на 6-10 процентов, и стоимостью, указанной в штрихкоде. Вот чем может оперировать магазин.

У нас по сию пору один человек покупает товар, по закону, за рубежом, оптом, перепродает мелкооптовому реализатору по еще более увеличенной цене, а те уже продают продукцию в магазинах по завышенной. У нас сейчас то, что было при нэпе, который не создал ни одного завода или фабрики, но зато были жирные нэпманы и нэпманши, гулявшие по Кузнецкому Мосту с собачками.

Поэтому нэп сосредотачивался не столько на торговле, сколько на восстановлении и усилении сельского хозяйства. Но сельское хозяйство к 1925 году было полностью восстановлено, и дальше оно получало только доход — причем восстановлено за счет значительной помощи государства. А кулаки так отплатили за все хорошее — начали кулацкую забастовку, зажимая хлеб.

То есть вы считаете коллективизацию ответом на эту кулацкую забастовку?

На трехлетнюю! А тут — задача получать доход за счет внешней торговли. Кстати, знаете, вовсе не хлеб был главной статьей экспорта СССР — это нефть и нефтепродукты, древесина…

Нефть в 20-е годы была главной статьей экспорта СССР?

В том-то и дело, уже тогда нефть была на первом месте во внешней торговле. Мало того, мы создали в Великобритании и в Германии англо-русские и германо-русские акционерные общества по продаже автомобильного бензина. И все автомобили в Германии в 20-е годы, до Гитлера, и в Великобритании ездили, заправляясь нашим бензином. Когда об этом узнал фюрер, он устроил скандал и мгновенно ликвидировал эту компанию.

Мы продавали даже рога и копыта. Остапа Бендера помните? Представьте, это действительно была статья экспорта.

Много ли она давала?

Не важно! Что могли, мы все выставляли на продажу. Лишь бы построить то, что решили построить.

И вот, Сталин изгнал из политбюро Бухарина в ноябре 1929 года. Почему? Мировой кризис, никто у нас ничего не покупает. И что делать? Объявлять принятый пятилетний план ошибкой? А Бухарин именно так и хотел поступить — и тогда бы все его сторонники, включая Сталина, вылетели бы из политбюро и партии. Сталин добился обратного: изгнал Бухарина, а в феврале 1931 года взял на себя всю полноту ответственности за претворение в реальность пятилетнего плана.

Был такой партхозактив: собрали директоров предприятий — построенных, строящихся, — и Сталин сказал, что у нас есть все — и уголь, и руда, и цветные металлы, мы можем создавать все, что угодно, но у нас нет промышленности, и потому мы слабы и беззащитны. По его словам, на нас всегда нападали из-за того, что мы богаты и обширны, но слабы.

Вы имеете в виду речь о задачах хозяйственников на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности?

Да, именно эту знаменитую речь. Тогда Сталин сказал: если мы за 10 лет не создадим мощную промышленность, нас уничтожат. Он ошибся на несколько месяцев. Война началась не в феврале 1941 года, а в июне. И величие Сталина состоит в том, что он понимал — без промышленности нас сомнут в течение недели. Он в самый трудный период — мировой кризис — все-таки решил довести до конца пятилетний план, пусть и сокращенный до минимума.

А что мешало противникам напасть на СССР, пока он был слаб?

Они сами были слабы, разорваны противоречиями, каждая страна думала только о себе, спасала сама себя, но не других. Чтобы на нас накинуться, надо было действовать сообща. Кстати, именно тогда Папа Римский призвал к крестовому походу против советской власти. Но не поддержали его, потому что всем было не до этого.

окончание следует


?

Log in

No account? Create an account