?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
turan01

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

«Технический блеск», «сюжетная убогость», «эффект наркотика» и другие выражения, которыми описывали фильмы Джорджа Лукаса в СССР.16 декабря 2016  https://www.kinopoisk.ru/article/2865788/   Станислав Артемов, Станислав Дединский

Империя очень зла: Советская кинокритика о «Звездных войнах»

После знакомства с феноменом «Звездных войн» советская кинокритика прошла в смешанном порядке первые четыре стадии принятия неизбежного: отрицание, гнев, торг, депрессия. Рассказывая советским зрителям о фильмах, которые те никогда не видели, отечественные обозреватели, изучавшие мировой кинопроцесс на закрытых показах и западных кинофестивалях, подробно и с большим количеством ошибок пересказывали сюжеты трилогии Лукаса (понятие «спойлер» им было еще неведомо), негодовали, осмысляли явление и, наконец, сожалели о загубленном таланте режиссера.

Последняя стадия — принятие фильма — наступила тогда, когда их мнение уже было никому не интересно, в эпоху видеосалонов и выхода первой части в советский прокат в 1990 году (впрочем, к тому моменту многие зрители смогли познакомиться с фильмом благодаря видеопиратству и кассетам VHS, которые выездные граждане привозили в СССР из заграничных командировок). КиноПоиск собрал наиболее интересные и курьезные замечания советских кинокритиков о «Звездных войнах», сохранив оригинальное написание имен и названий, использованное в источниках цитат.

Кадр из фильма « Звездные войны: Новая надежда»

Кадр из фильма « Звездные войны: Новая надежда»

Отрицание: Ошибки и спойлеры

«Нынешним летом американские кинотеатры захлестнула новая волна „кинопсихоза“. По сообщению печати, фильм американского режиссера Джорджа Люкаса „Война звезд“ побивает все рекорды кассовых сборов. <...> Итак, на смену „нечистой силе“, массовым катастрофам и гигантским акулам на американский экран пришли ужасы поистине космического масштаба — чудовищные тираны, терроризирующие нашу Галактику. Борьбу с ними ведут герои фильма — некая круглолицая принцесса, деревенский юноша, старый рыцарь Круглого стола, человек-обезьяна и два робота. Один из них, громадный позолоченный робот Трипио, наделен человеческой речью, другой, Арту-Дету, похож на автомобиль и изъясняется „звездными“ сигналами» (Ю. Варшавская, «Космические кинокомиксы», «Литературная газета», 1977).

«„Давным-давно в далекой галактике будущего“, — читаем мы вступительный титр, настраиваясь тем самым на интонацию современной сказки. И она тут же развертывается во всем своем техническом блеске и сюжетной убогости. <...> Люк отправляется к Бену, тот, подобно доброму волшебнику, наделяет молодого человека сверхъестественной жизненной силой, и оба они бросаются спасать чудесную Лейю Органу. На космической бирже труда наши доблестные герои нанимают, словно извозчика, звездного аса Хэна Соло вместе с его кораблем и верным слугой, обезьяноподобным Чубакой, и вылетают в сторону имперской межгалактической станции, где томится в плену принцесса. <...> Враги, разумеется, не дремлют, а чинят всяческие козни. Их стан возглавляют два зловещих персонажа — Дарт Ведер, не расстающийся с рогатым шлемом, делающим его похожим на дьявола, и широкополым черным плащом мефистофелевского толка, и Мофф Таркин, угрюмый аскет в полувоенном френче, на котором, как наградные планки, размещены клавиши телекса» (Е. Карцева, «Голливуд: Контрасты 70-х», 1987).

Кадр из фильма « Звездные войны: Новая надежда»

Кадр из фильма « Звездные войны: Новая надежда»

«Насыщенную событиями фабулу ленты можно было бы пересказывать долго — на экране постоянно происходит что-нибудь необычное. Особенно эффектно поставлен финальный поединок Люка и Дарта Вейдера на лазерных мечах, в котором Скайуокер одерживает верх над... своим отцом. Оказывается, оба они из древнего рыцарского рода джидай, и, прежде чем испустить дух, Дарт решает помириться со своим отпрыском, видимо, сожалея о том, что превратности „политической жизни“ галактики развели их судьбы на галактические расстояния» (Н. Савицкий, «На разных полюсах», «Искусство кино», 1984).

«Во всех сериях поочередно возникают фантастические животные, кошмарные чудища, полчища облаченных в устрашающие доспехи воинов на фоне помпезных декораций, кудесники, живые мумии. Есть и космические мафиози, и мудрые гномы с шестью причудливыми пальцами на руках и ослиными ушами на головах, обладающие магической силой мыслью поднимать из болот засосанные тиной межпланетные корабли. Такой же мистической силой владели Кеноби и Вейдер, ей обучается Лук Скайуокер, а все персонажи вместо приветствия произносят как заклинание: „Да не оставит вас сила“» (А. Кукаркин, «Буржуазная массовая культура», 1985).

«Для пущего устрашения обывателя создатели фильма пускают в ход самое совершенное оружие — лазерный луч, которым герои картины сражаются, как рапирой. На экране то и дело возникают кошмарные чудовища: человек-ящерица, гномы без лиц, живая мумия, голова которой усеяна резиновыми трубками, фантастические животные. <...> Массовый зритель охотно „клюет“ на подобные образчики „искусства“, чтобы потом, выйдя из зала, почувствовать, что за его пределами все-таки спокойнее» (Ю. Варшавская, «Космические кинокомиксы», «Литературная газета», 1977).

«Что касается искусства, его нет ни в этих лентах, ни в других. Дж. Лукас в сущности перенес вестерн, гангстерский жанр и фильм ужасов в галактические пространства» (О. Нечай, «Блеск и нищета „массовой культуры“», 1984).

Кадр из фильма «Звездные войны: Империя наносит ответный удар»

Кадр из фильма «Звездные войны: Империя наносит ответный удар»

Гнев: Империя зла и антисоветизм

«Показательно, как „фабрика грез“ умело прячет под маской развлекательности фантастических боевиков свои пропагандистские цели. Советский журналист Ю. Комов описывает переполох, который вызвало появление в газете „Советская Россия“ статьи „Космический разбойник“ о последних боевиках Голливуда. Газеты, теле- и радиостанции возмущенно комментировали эту статью. Им не нравилось, что в советской публикации была выявлена идеологическая подоплека космической фантастики. Фактически в советской прессе прямо было сказано о том, что американское кино приучает зрителей на материале войн в космосе к допустимости реальной войны (и на земле, и в космосе). При этом подразумевается, что для США эти войны останутся без последствий» (О. Нечай, «Блеск и нищета „массовой культуры“», 1984)

«Фильмы типа „Звездных войн“ не безобидны. Развлекательной подачей фантастических сюжетов они не только обеспечивают кассовый сбор, но вместе с тем исподволь готовят американского обывателя к спокойному восприятию катастроф, к мысли о том, что война — это совсем нестрашно, даже если она „звездная“» (И. Кокарев, «США в зеркале голливудского экрана», 1985).

«Если созвучие имен — Дарт Ведер и Дар Ветер (человек коммунистического будущего из всемирно известного романа Ивана Ефремова „Туманность Андромеды“) — можно счесть случайным совпадением, то помощник главного злодея наделен куда более определенными чертами. У него русифицированная фамилия Таркин, а его внешний вид и одежда уже вполне явственно напоминают о коварных большевиках, какими они часто выглядят в антисоветских фильмах. У массы американцев существует устоявшееся благодаря тем же фильмам и книгам подобного толка представление о Сибири как об огромном заснеженном пространстве. И точно такое пространство фигурирует в картине „Империя наносит ответный удар“ в качестве территории, принадлежащей врагам доблестного Люка Скайуокера и прекрасной принцессы. А в третьей ленте „Возвращение джидая“ имперские войска одеты в форму, похожую на военное обмундирование одной из социалистических стран. Именно на „Звезде смерти“, где дислоцированы эти полчища, изобретают оружие, грозящее уничтожением всего живого. <...> В данном случае намек действует сильнее, чем открытое указание» (Е. Карцева, «Голливуд: Контрасты 70-х», 1987).

Кадр из фильма « Звездные войны: Возвращение джедая»

Кадр из фильма « Звездные войны: Возвращение джедая»

«Вовсе не исключено, что на Западе в условиях антикоммунистической истерии „черная звезда“, местонахождение которой однозначно определено вступительным титром „Давным-давно в далекой галактике“, может представляться массовой аудитории как центр „мирового коммунизма“ — „империи зла“, по известной формулировке президента США. Такая трактовка получает поддержку в телевизионной продукции и кинолентах, где в сходных космических приключениях злодеями впрямую выступают агенты КГБ, а защитниками „невинности“ — стопроцентные американцы из ЦРУ» (К. Разлогов, «Конвейер грез и психологическая война», 1986).

«С жанровой точки зрения эти фильмы представляют собой гигантскую мешанину всего, что было когда-либо накоплено западным кино в области феерического зрелища. <...> На сей раз все это слито в новом жанре, который можно условно назвать „космической оперой“, хотя и без пения. <...> Эта война-опера напоминает бредовые песнопения, сложенные некогда муссолиниевским трубадуром, итальянским поэтом-фашистом Филиппо Маринетти <...> [Его] патетически кощунственную трескотню можно почти дословно, лишь с некоторыми коррективами (Маринетти не знал о возможности создания космических кораблей и лазерных лучей), отнести к характеристике „звездных войн“, как они изображены на экране Джорджем Лукасом» (Г. Капралов, «Западный кинематограф. Супермены и люди», 1987).

Кадр из фильма « Звездные войны: Возвращение джедая»

Кадр из фильма « Звездные войны: Возвращение джедая»

Торг: Осмысление и новые трактовки

«Было бы натяжкой вычитывать буквально тот или иной политический смысл в этом в полном смысле слова „сказочном“ фильме. Скорее, политический смысл носит само функционирование „Звездных войн“ и подобных лент в системе воздействия произведений буржуазной „массовой культуры“ на многомиллионную зрительскую аудиторию. <...> Причина все та же — отвлечь зрителей от тяжелых раздумий о мире, их окружающем, <...> увести человека, живущего в обстановке экономического и духовного кризиса, в выдуманный мир» (В. Баскаков, «В ритме времени», 1983).

«Только с позиций социологии не объяснишь успех „Звездных войн“, как далеко не все объясняет и определение „сказка“. Возможно, с этого фильма начинается новый жанр или вид кино, к которому приложимы многие традиционные определения, но каждое с оговорками или дополнениями. <...> „Звездные войны“ можно назвать сказкой, и это будет закономерно, однако придется добавить, что, хотя здесь и использованы едва ли не все элементы, это все же отнюдь не народная сказка, для которой свойственны оптимизм и непоколебимая вера в будущее. У „Звездных войн“ другой эффект — эффект наркотика, другая, более „скромная“ цель — развлечь и отвлечь зрителя от реальности» (Р. Соболев, «Кино и комиксы», сборник «Мифы и реальность. Зарубежное кино сегодня», 1981).

«Не хотелось бы, чтобы, познакомившись с комментарием к „Возвращению джидай“, читатель решил, будто автор этих заметок не любит зрелищное кино или считает его чем-то второсортным. Киноискусство не зря иногда называют светописью: зрелищность — его имманентная черта. Если же в фильме отсутствует это качество, значит, строго говоря, нам предлагают уже не кино, а нечто иное, напоминающее его только способом регистрации изображения и звука» (Н. Савицкий, «На разных полюсах», «Искусство кино», 1984).

Советская афиша, подготовленная к официальному выходу фильма в прокат в 1990 году

Советская афиша, подготовленная к официальному выходу фильма в прокат в 1990 году

«Звездная эпопея Лукаса — апофеоз примитивной символики, помпезной декоративности и незаурядной изобретательности специалистов по комбинированным съемкам в сочетании с довольно примитивным сюжетом, изобилующим нелепостями. Но главная мысль прочитывается в ней вполне отчетливо. <...> Война в природе людей и будет сопровождать человечество на всех этапах его существования. Только стальные мечи сменяются лазерными, а сами методы ведения войны становятся еще более изощренными» (Л. Мельвиль, «Борьба идей на мировом экране», 1985).

«За внешней фабульной простотой фильма можно, впрочем, разглядеть и архетипичность его персонажей. В нем нет главного героя, ибо каждый из ведущих персонажей может претендовать на его место. <...> При таком подходе к загадке феноменального кассового успеха фильма выходит, что „Кеноби — это герой эпоса, Люк — романтический герой, Соло (с его „меньшим братом“ Чубеккой) — мелодраматический герой, роботы — сатирические архетипы“. Все героические характеры втянуты в борьбу духовных, психических сил против абсолютно механистической, одномерной технологии. И притягательность „Звездных войн“ в том и заключается, что не телекинез или ясновидение, а древняя, таинственная власть архетипа увлекает зрителя дидактической силой сюжета и заставляет верить в будущее» (И. Кокарев, «США на пороге 80-х: Голливуд и политика», 1987).

Джордж Лукас на съемочной площадке четвертого эпизода «Звездных войн»

Джордж Лукас на съемочной площадке четвертого эпизода «Звездных войн»

Депрессия: Плач по таланту Лукаса

«Показательна эволюция Дж. Лукаса. Начав как мастер психологически точных наблюдений о молодежи 50-х годов („Американские граффити“, 1973), создав „Звездные войны“ (1977), он открыто перешел к коммерческой продукции, к эксплуатации угрожающего галактического шоу. Ясно, что где говорит большой бизнес, там искусство молчит. <...> Режиссер, очевидно, надеялся, что можно совместить доллар и искусство. Эта затея, естественно, провалилась» (О. Нечай, «Блеск и нищета „массовой культуры“», 1984).

«Не хочется верить, что его [„Звездные войны“] поставил такой неординарный, более того, талантливый режиссер, как Джордж Лукас. <...> И трюковая изобретательность, и появление комической пары роботов, подобранных по принципу Пата и Паташона, и высокая техника съемки, и беспроигрышные приемы, заимствованные то у вестерна, то у костюмного фильма приключений, выглядят как вставные номера. Сколько раз уже герой и героиня, предварительно поцеловавшись, летели на длинном канате по диагонали экрана. Теперь это проделывают Люк и Лейя. Можно на минуту развлечься, разглядывая забавные маски посетителей космического салуна или инопланетное животное, роль которого исполняет слон с наклеенной шерстью и прикрепленными к голове рогами. Однако тут же вслед за этим снова становится скучно. Коммерческий успех превратил Лукаса в типично голливудского продюсера-дельца, эксплуатирующего единожды найденное, до тех пор пока оно приносит прибыль, хотя бы и бесконечно» (Е. Карцева, «Голливуд: контрасты 70-х», 1987).

Джордж Лукас на съемочной площадке четвертого эпизода «Звездных войн»

Джордж Лукас на съемочной площадке четвертого эпизода «Звездных войн»

«[Джордж Лукас] не первый и, видимо, не последний из тех западных кинематографистов, которые пытаются убить одним выстрелом двух зайцев или, точнее, жить в двух измерениях: делать кассовые, коммерческие ленты и с их помощью финансировать серьезные фильмы. Но тот, кто вступает в сделку с Мефистофелем, вынужден продать ему свою душу. <...> Невозможно ставить порнографические фильмы, а затем оплачивать ими картины о большой любви. Невозможно ставить человеконенавистнические фильмы, а затем оплачивать ими картины о гуманизме. Невозможно потому, что создателя, пытающегося даже из лучших побуждений играть на нескольких досках, настигает творческая эрозия, его талант разъедает цинизм, его слово теряет вес, а он сам — моральный кредит у зрителя. <...> Джордж Лукас хорошо осознает опасность, которая подстерегает его на пути к заветным цементным плитам голливудского „Китайского театра“. Недаром он решил отстраниться как режиссер от работы над новыми сериями „Войны звезд“. „Войны звезд 2“ будет ставить Ирвин Кершнер, а сам Лукас, „если все будет о’кэй“, как он замечает с иронической улыбкой, вернется к галактической теме лишь на десятой серии, то есть через двадцать с лишним лет, во все том же символическом 2001 году» (М. Стуруа, «Звезды Лукаса и других», «Советская культура», 1978).

Кадр из фильма « Звездные войны: Возвращение джедая»

Кадр из фильма « Звездные войны: Возвращение джедая»

Принятие: Добро пожаловать!

«Сколько всего написали о фильме „Звездные войны“ режиссера Джорджа Лукаса! Фильм обвиняли в пропаганде жестокости и насилия, а приглядевшись, сообразили, что страсти кипят вокруг самой что ни на есть детской сказки. В которой эдакий Джонушка-дурачок освобождает принцессу, защитницу угнетенных, из лап злодея Кощея, а помогает молодой паре совсем уж типичный добрый волшебник. <...> Смотришь это и вспоминаешь читаные-перечитаные „Три мушкетера“. Там тоже дрались отчаянно, и трупов было вволю, но никто же не обвинит французского писателя в пропаганде насилия» (В. Гаков, «Четыре путешествия на машине времени: научная фантастика и ее предвидения», 1983).

«Вот уж действительно лучше поздно, чем никогда. Пятнадцать лет назад американский режиссер Джордж Лукас снял фильм, который взбудоражил миллионы зрителей, а сегодня он прибыл наконец к нам. Знаменитые „Звездные войны“. Фантастические „Звездные войны“. Невероятные „Звездные войны“. С космическими пиратами, роботами, астронавтами, чудовищами. С суперэффектами, головокружительными трюками, приводившими в изумление даже искушенных по этой части кинематографистов и зрителей. С извечной борьбой Добра и Зла даже там, в межгалактических просторах» («Экран детям», 1991).