?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Самоубийство Эуропы - 2
turan01

окончание


«Двадцать лет социалисты правили Моленбеком, а местный мэр Филип Моро имел тесную связь с мечетями, - рассказывает господин Йеттиг. - Когда в конце восьмидесятых множество марокканцев и турок получили бельгийские паспорта, они получили и возможность голосовать. Социалисты стали немедленно заигрывать с ними. Они закрывали глаза на все, что творится здесь. Филип Моро приходил в мечети, и имамы разрешали ему произносить пропагандистские речи прямо с кафедры-минбар. Он обещал мусульманам все — пособия, бесплатные квартиры, лишь бы они голосовали за социалистов».

«Вы хотите сказать, что либералы косвенно поддерживали радикальный ислам?!» - восклицаю я.

«Выходит, что так. Нынешний мэр Моленбека Франсуаз Схепманс, бывшая соратница Филипа Моро, недавно сообщила, что ей послали список 54 потенциальных террористов, проживающих в районе. И что она будет делать? А ничего. У нее нет полномочий».

«Но объясните мне странный факт, - террористы всех мастей никогда не трогали Бельгию. Это их база, их лежбище. Почему вдруг случились теракты в самой Бельгии?»

«Выросло новое криминальное поколение, прошедшее через тюрьмы, где из них сделали фанатиков. Но разве бельгийская полиция об этом не знала? Она просто закрыла глаза и уши. Знаете, почему? Теракты дали повод для Бельгии послать свои войска в Сирию и Ирак якобы для борьбы с ДАИШ (ИГИЛ - запрещенная в России террористическая организация. Прим. - ред.). Вы русская, вы помните Афганистан. Я был молодым и помню, как здесь, в Бельгии, тренировали людей идти воевать в Афганистан против русских. То же самое сейчас с Сирией. Я не верю, что самая большая милитаристская держава в мире США с мощной разведкой, спутниками, дронами и современным вооружением не может расправиться с бандами ИГИЛ, которые разъезжают на тойотах по пустыне. Игиловцы — это тренированные псы Запада, который хочет изменить границы Ближнего Востока, а Асад стал у него на пути. Сирийские политики не приходят в Европу и не говорят: нам не нравятся ваши президенты. А почему Франция и Бельгия заявляют, что у сирийцев плохой президент? И вообще, кто они такие, чтобы решать, что хорошо или плохо для сирийцев?!»

Мне нравится господин Йеттиг, но меня мучают сомнения: «Вы говорите, что вы бельгиец. Но почему ваша партия называется Исламской? Вы выступаете за шариат?»

Мой собеседник внезапно вспыхивает: «Мы против экстремизма. Мы за мирный ислам, который никого не заставляет быть мусульманином. Люди должны иметь выбор. Мы никого не заставляем. Мы просто очень аккуратно информируем людей».

После беседы мы выходим на улицу, и мой переводчик Рене спрашивает меня: «А ведь он тебе понравился? Несмотря на то, что не пожал тебе руку?»

Я лишь безразлично улыбаюсь: «Я привыкла к этому в мусульманских странах».

«Ты меня не поняла. Господин Йеттиг по профессии - учитель химии. А теперь представь себе обыкновенную бельгийскую женщину, которая идет к преподавателю обсудить проблемы своего ребенка. Она протягивает ему руку, а он («коренной бельгиец») отказывается ее пожимать. Для нее это оскорбление. Она у себя дома, и ей плевать на обычаи в других странах. И хуже того: это видят дети. Их уважаемый учитель отказывается пожать руку женщине! Почему? Она нечистое животное? Она ниже мужчины? Вообрази, что думают при этом дети! Вот тебе и столкновение культур!»

Рене почти кричит. Мы оба вымокли под зимним дождем. Внезапно я останавливаюсь: «А ведь ты прав! И где же выход?» Я чувствую, как тушь стекает у меня с ресниц, и слышу глухой голос Рене: «Поздно искать выход. Он бельгиец в третьем поколении. Это его родина. Его даже некуда выслать».

КАК САУДИТЫ ЗАХВАТИЛИ ЕВРОСОЮЗ

Все началось опять-таки с маленькой Бельгии. В 60-х годах процветали традиционные отрасли экономики франкоязычной Валлонии — добыча угля и черная металлургия. «В Бельгии тогда никто не хотел браться за тяжелую или грязную работу, - рассказывает бывший секретный агент французских спецслужб Клод Монике. - Тогда бельгийцы импортировали из Турции и Марокко десятки тысяч людей. Турки обосновались, но все их конфликты до сих пор не выходили за пределы общины. С марокканцами оказалось сложнее. Деревни и маленькие города целиком были перенесены из Марокко и превратились в гетто. Целые племена сохранили семейные и соседские связи, не обращая внимания на тот простой факт, что они уже живут в другой стране. Следующее поколение выросло в гетто, но ничего не знало об исламе. Хотя хотело знать».

И тут Бельгия опять отличилась, первой из европейских стран признав ислам официальной религией еще в семидесятых годах. Разумеется, встал вопрос о мечетях. В этот момент на историческую сцену вышел бельгийский король Бодуэн, который не разбирался в исламе, зато интересовался нефтяными контрактами с Саудовской Аравией. В парке нашли огромный заброшенный выставочный павильон, который превратили в Брюссельскую соборную мечеть, а ключи торжественно отдали саудитам, тем самым создав первую ваххабитскую площадку в Европе.

«Вряд ли тут был злой умысел, - размышляет французский разведчик Клод Монике. - Кто тогда разбирался в тонкостях ислама? Логично было предполагать, что те, кто контролируют Мекку и Медину, и должны заниматься воспитанием европейских мусульман. Саудовские имамы приехали сюда, ничего не зная ни о западном образе жизни, ни вообще о христианах. Даже их арабский сильно отличался от марокканского и алжирского диалектов».

«Постепенно саудиты взяли контроль не только над бельгийскими, но и над французскими мечетями, - говорит член Исламской партии Айт Йеттиг. - Ваххабизм ничего общего не имеет с мирным интеллектуальным исламом. Это опасная секта, созданная с помощью англичан, которые заключили пакт с саудитами еще в 19 веке и помогли им завладеть главными святынями мусульманского мира — Меккой и Мединой. Англосаксы оказывают протекцию королям Саудовской Аравии, а те с их финансовыми возможностями продвигают в Европе свою версию ислама. Проблема в том, что деньги, на которые спонсируются мечети, не прозрачные. Никто не знает, сколько этих денег, на что они идут и откуда они. Официально они могут прийти через Турцию, Алжир или Марокко, но это саудовские или катарские деньги».

В 80-х годах экономика Валлонии рухнула (фактически прекратилась добыча угля и сильно снизилось значение черной металлургии). Экономический центр переместился во Фландрию с ее высокоразвитой химической, нефтехимической и текстильной промышленностью, туризмом, индустрией хай-тека, фармацевтикой, крупнейшим портом в Антверпене, который также является мировым центром торговли алмазами. Фактически Фландрия стали кормить Валлонию и заодно множество мигрантов, ставших бельгийцами, которые потеряли работу и перешли на полное содержание государства.

Молодые арабы либо болтались на улице, продавая наркотики и оружие, потом попадали в тюрьмы, где за их «воспитание» брались мусульманские фанатики. Либо сердобольные родители посылали маявшихся от безделья детей в мечети (ведь в мечети плохому не научат!), где их обучением занимались ваххабитские имамы. Новообращенных сначала отправляли в Афганистан сражаться с русскими, потом на войну в Боснию, где они резали головы сербам и хорватам, ну и далее по списку войн. К двухтысячному году Бельгия превратилась в главный европейский центр мусульманского радикализма.

КАК МУСУЛЬМАНЕ СТАЛИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИЛОЙ В ЕВРОПЕ

Все началось после Второй мировой войны. Победа СССР на фашистской Германией и создание блока социалистических государств произвели огромной впечатление на европейские умы. В моде были идеи Маркса, Троцкого и Ленина. Рабочий класс в капиталистических странах дружно голосовал за партии, которые называли себя социалистическими, «левыми». Социалисты пришли к власти практически повсюду и де-факто стали главной политической элитой.

«Но со временем произошла эволюция «левых» партий, - рассказывает председатель партии «Влаамс Беланг» Ван Гриекен. - Дети «старых социалистов» превратились в буржуазную богему, которая распивала шампанское в ресторанах, лакомилась черной икрой и рассуждала о мировой революции в духе Троцкого. Они совершенно потеряли связь с действительностью и со своими избирателями. Рабочий класс и фермеры также утратили доверие к социалистам и стали голосовать за правые партии. Возникла проблема. Для сохранения власти понадобились новые избиратели. Вот тогда европейские социалисты сделали ставку на мигрантов. Они не только подлизывались к ним, обещая полную поддержку государства, но и на деле стали поощрять массовую миграцию в страну. В Бельгии был принят закон: любой человек, даже не знающий местного языка, но проживший в стране три года (пусть и нелегально!) имеет право голоса. Это немыслимо, но это сработало! Арабы в мусульманских коммунах шли голосовать, не зная ни слова на местных языках, но с бумажкой в руке с написанным именем».

Председатель партии "Влаамс Беланг" Ван Гриекен: "Главная цель местных мусульман - установить в Бельгии шариат" Фото: Дарья АСЛАМОВА

Председатель партии "Влаамс Беланг" Ван Гриекен: "Главная цель местных мусульман - установить в Бельгии шариат"Фото:Дарья АСЛАМОВА

«Выходит, в этой ситуации мусульмане выступают в роли «полезных идиотов»?»

«Вовсе нет. Кто кого использует, это большой вопрос. Почитайте, к примеру, программу местной Исламской партии, которая вас так очаровала своей умеренностью».

На листке бумаги изложены четкие тезисы: «Законы Бога существуют всегда, а человеческие законы могут быть изменены. Мы уверены, что сможем сделать это в конце концов, когда люди поймут, что только ислам имеет решение». «Ислам — это гораздо больше, чем религия. Это политика». «Ислам — это наша главная цель». «Если большинство выступает за законы шариата, мы должны поставить вопрос на референдум». И это в христианской Бельгии! Разумеется, в коммунах, где большинство составляют мусульмане, может быть совершенно легально установлен шариат!

Я поднимаю глаза на господина Ван Гриекена: «Но это безнадежно! Они никогда не откажутся от своих целей! Вы проиграли. Уже десять лет самое популярное имя среди новорожденных в Брюсселе — Мухаммед. Я даже больше не вижу здесь надписей «Веселого Рождества». Вы перестали праздновать Рождество, потому что мусульмане попросту сжигали рождественские елочки.»

«Да, мы теперь празднуем «зимний фестиваль», чтобы не оскорблять чувства верующих мусульман, - саркастически говорит Ван Гриекен. - Слово «Рождество» запрещено! И все же надежда есть. Если мы, правые, придем к власти, мы закроем границы для мигрантов. Никаких минаретов, никаких раздельных бассейнов в общественных школах и халяльной еды в школьных столовых. Мы введем запрет на хиджабы в госучреждениях и прекратим спонсирование мечетей за счет государства».

«Что насчет христианских церквей? - спрашиваю я. - Для того, чтобы их поддерживать официально, вам придется внести христианство в Конституцию страны как государственную религию, а значит, придется выйти из ЕС. А ведь именно Брюссель является столицей Евросоюза».

«Я очень надеюсь, что народы Европы вернут себе свои страны и снова станут в них хозяевами. Мы нуждаемся в таких лидерах, как Путин, Марин ле Пен, Трамп, Орбан. Следующий год может преподнести немало сюрпризов».

ПОЧЕМУ ЕВРОПА СОВЕРШАЕТ САМОУБИЙСТВО

«Мама Меркель», как называют канцлера ФРГ мигранты, выглядит хладнокровной прагматичной немецкой фрау, напрочь лишенной сентиментальности. Остальные лидеры Европы тоже не страдают «любовью к человечеству», однако, упорно проводят политику массовой миграции, которой просто убийственна для их собственных избирателей. Со стороны это похоже на помешательство. К примеру, высокопоставленный брюссельский чиновник, отец 19-летней немецкой красавицы Марии Ладенбургер, изнасилованной и убитой афганским беженцем, просит всех сочувствующих не тратить деньги на цветы, а сделать пожертвования в пользу мигрантов. (Кстати, сама девочка была активным волонтером и работала в лагере беженцев.) Можно, конечно, подумать, что человек от горя головой тронулся, но как-то не в ту сторону.

«Политкорректность — это болезнь, - говорит председатель католической партии «Сивитас» Алан Эскада. - После терактов в Париже и Брюсселе Европарламент пытается протолкнуть расширенный закон о воссоединении семей, чтобы мигранты смогли привозить с собой не только жен и детей, но и родителей, дедушек и бабушек, кузенов, дядей. Короче, весь клан. В свою очередь, вновь прибывшие также подпадут под закон о воссоединении и потащут за собой целое село или даже племя. Следовательно, миграция станет легальной и непрерывной. Налицо изменение популяции Европы. Также усиленно проталкиваются идеи о «позитивной дискриминации» коренных жителей. Раньше на гоcслужбе в Бельгии могли работать только люди с гражданством, что естественно. А сейчас хотят сделать квоты для неграждан, даже в полиции и в армии!»

Председатель Католической партии "Сивитас" Алан Эскада: "Европа уже горит, а мы все спорим, кто будет вызывать пожарников". Фото: Дарья АСЛАМОВА

Председатель Католической партии "Сивитас" Алан Эскада: "Европа уже горит, а мы все спорим, кто будет вызывать пожарников".Фото:Дарья АСЛАМОВА

«То есть бодрые молодые террористы без паспортов или даже с паспортами из Сирии и Ирака (на территориях, захваченных ИГИЛ остались сотни тысяч официальных бланков паспортов) дружно пойдут служить в европейских армиях?!»

«Верно. Позитивная дискриминация также не позволяет полицейским в Бельгии обыскивать бородатого ваххабита с рюкзаком за спиной. Его, конечно, можно обыскать, но при этом нужно также обыскать бельгийскую бабушку с сумочкой, чтобы соблюсти политкорректность! Уже давно не секрет, кто стоит за этой вакханалией миграции — Сорос и его «Открытое общество». Он добивается тотального хаоса и гражданской войны в Европе, чтобы привести к власти мировое правительство, которое якобы всех спасет».

(В Европе за принятие мигрантов выступают около ста неправительственных организаций (НПО), большая часть которых спонсируется ЕС, фондом Сороса «Открытое общество» и вашингтонским «Институтом миграционной политики». Есть даже их совместный доклад «Как частное спонсорство может содействовать размещению беженцев в ЕС?» Самые известные НПО Сороса в Европе — это «Платформа международного сотрудничества нелегальных мигрантов», выступающая за расширенный доступ беженцев к социальным услугам и юридической защите, и Oxfan, «экологическая организация». В прошлом году меня поразило, насколько хорошо было организовано движение беженцев. В каждом городе их ждали удобные помещения, их встречали группы волонтеров с халяльной едой, игрушками, теплой одеждой.)

Если цели Сороса и стоящего за ним Фонда Рокфеллеров относительно понятны, то какой интерес в спонсировании миграции самому Евросоюзу и на деньги европейских налогоплательщиков?! А вот какой.

СУВЕРЕНИТЕТ КАК УГРОЗА ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Европейская элита давно не существует как европейская. Все это глобальная космополитическая англоговорящая элита (вне зависимости от родного языка). Знаменитый ученый Сэмюэл Хантингтон еще в 90-х годах прошлого века году придумал термин «люди Давоса», «которые контролируют практически все международные институты, многие правительства мира, а также значительную долю мировой экономики и военного потенциала». Они «имеют мало потребности в национальной лояльности, рассматривают национальные границы как препятствия, которые к счастью исчезают и рассматривают национальные правительства как остатки прошлого, чья единственная полезная функция заключается в том, чтобы оказывать содействие их глобальным операциям».

«В Евросоюзе идет великая битва за национальный суверенитет отдельных стран, - говорит бывший член Европарламента Филип Клэйс. - ЕС видит массовую миграцию как средство контроля над своими членами. Евробюрократы ненавидят концепцию национальной идентичности. Отсюда идея засунуть в Европу как можно большее количество мигрантов и тем самым навсегда уничтожить понятие национальной идентичности и отобрать суверенитет отдельных стран, оставив им только административные функции. Чем больше будет увеличиваться миграция, тем легче для ЕС контролировать страны вроде Венгрии, принудить из брать определенную квоту беженцев и кормить их, даже если у венгров нет средств кормить собственных нищих.

Евроэлита совершенно оторвалась от реальности, она живет в гигантском мыльном пузыре. Мэр Антверпена говорит, что полиция слишком белая. Он чувствует себя виноватым. Министр внутренних дел хвастается тем, что у потенциальных террористов отбирают заграничные паспорта, чтоб они не уехали в Сирию. Одновременно их не садят в тюрьму, поскольку они еще не совершили преступления. Значит, они останутся в Европе и будут готовить свои теракты здесь. Защитить нас некому. Я был последним человеком в стране, проходившим обязательную воинскую службу. Ее отменили, и теперь молодые люди не знают, что такое воинская дисциплина, и не умеют обращаться с оружием».

«Столкновение цивилизаций — это бомба замедленного действия, - утверждает профессор геополитики Пьер-Эммануэль Томанн. - Она неизбежно сработает. Мы зашли слишком далеко с массовой миграцией и теперь вынуждены твердить, что ислам совместим с демократией. Несогласие с этим тезисом означает гражданскую войну. Мы притворяемся, чтобы избежать проблем. Если вы говорите, что нация должна стать сильной, вас немедленно обвиняют в фашизме. Первой в либерализме тон задает Германия. Мол, мы больше не делаем войну, но мы даем всей Европе уроки морали. Да, мы были очень плохими, а теперь нашли новую модель мира и собираемся научить вас, что такое мир. Эта идеология ослабила европейские нации и государства, и мы не можем больше контролировать движение капиталов и людей. Поэтому нами легко манипулировать. Власти твердят, что большинство мусульман являются умеренными. Это так. Но революции и войны начинает агрессивное меньшинство. Оно готово умереть, поэтому именно меньшинство творит историю. Вспомните большевиков. Вспомните стотысячную толпу на майдане, которая повергла в хаос Украину, страну с 47-миллионным населением!»

«Значит, война?»

Месье Томанн отводит глаза.

«Лучше выпьете бокал этого чудесного вина, вдохните его необыкновенный букет!»

Я сижу в прелестной удобной квартире, устроенной с большим изяществом, с прекрасной библиотекой и мягкими диванами, на которых так удобно цитировать классиков, вести интеллектуальные беседы и обсуждать достоинства вин. Островок уходящей европейской жизни, такой обаятельной в своей беспомощности. А как себя чувствовали аристократы в гостиной романтичного генерала Лафайета, когда над ними уже нависла тень гильотины?

Я вспоминаю слова католического лидера Алана Эскады: «Все слишком поздно. Мы все надеемся, что придут новые люди, правые партии, и Европа будет спасена. Наш дом уже горит, а мы все еще спорим, кто будет вызывать пожарников».