turan01 (turan01) wrote,
turan01
turan01

окончание

Мы поехали  к восточной  окраине города, к  западному берегу реки Воронежа,   прежде чем  посетить  немецкие  позиции  на северной  окраине. Отсюда  имеется  хороший вид  на находящееся в руках большевиков предместье  Монастырщенка  и лежащие  за ней  поля. В  старом  городе, на западном берегу  реки  расположены  более или  менее  разрушенные церкви.   В большинстве   из них советские  правители устроили  большие архивы, в  одной  церкви был  устроен   антирелигиозный   музей.  В нем большевики старались доказать,   что человек  не относится   к высшим существам и  поэтому  ему нечего верить в Бога. Сбор  всякой  всячины - доисторические картины, средневековая,  египетская пластика и гипсовые выродки - плод болезненных еврейских   мозгов,  ценные распятия,  иконы, облачения  священников,  большевистские  агитационные плакаты  и картины с изображением святых  Московского  Олимпа.  Через несколько дней после этого  осмотра  снаряды  вражеской  артиллерии разрушили  и это поучительное  место.


Предприятие "Больница"

Восточнее   Проспекта  Революции, как уже  упоминалось выше,  после занятия  города образовалось несколько  пунктов  сопротивления, которые могли быть взяты  только после  жестоких боев.  Здесь на возвышенности у северо-восточной  окраины  города, западнее  ж.-д.  линии  на Москву, под защитой заброшенного парка  и болота расположена большая больница - не следует   ее смешивать с больницей, расположенной на Проспекте Революции. Здесь же находится так называемый  "Стадион", не имеющий  ничего  общего с подобного  рода  местами  в Западной  Европе.  Из больницы  большевики  могли  хорошо   наблюдать за большей  частью города,   занятой  войсками,   и отсюда они пробовали  массированными наступлениями  решить  участь города. Однажды наша  пехота   в жестоком бою взяла стадион.  Отсюда  большевики  отступили  в парк.  Больница превратилась  в крепость.   Поле,  на которое    вышла  наша пехота, обстреливалось оттуда ураганным   огнем  из орудий, гранатометов и пулеметов.   Положение  становилось  критическим,   казалось, что наступление сорвется. Тогда немецкая   ударная  часть зашла   в тыл больницы.  Поддерживаемый огнеметом  целый  батальон   велосипедистов заехал    неожиданно с фланга   большевиков.  Товарищи по ту сторону больницы   неожиданно увидели длинные  шипящие  змеи   огнеметов, услышали  дикие звуки выстрелов  и поняли, что теперь их час  настал: в наступление на больницу.


Каждый этаж, каждая  комната  завоевывалась в жестоком   рукопашном бою, лопатой  также  пришлось немало поработать.  Но какую  картину  увидели наши товарищи, когда   бой был закончен. Больница, выдержавшая   в течение шести  часов  жесточайший бой,   была переполнена  больными, из которых некоторые  только  на днях  перенесли операции, женщинами и детьми, тяжелобольными и беспомощными людьми, койки которых   большевики придвинули к окнам для улавливания  пуль и за которыми они защищались. Картина   настолько бесчеловечная и жуткая, что забыть ее невозможно. Это  такая же извращенность, которая заставляет  сбрасывать  каждую  ночь тысячи  бомб  на больницы,  церкви  и  жилые дома в Западной  Германии. Проклятие  для всего  человечества,   за уничтожение  которого  мы  все принялись.  Казалось, что бой  заканчивался.  При  обходе  больницы выяснилось, что и мужское отделение было занято. Это не вызвало никакого удивления,   так как все остальные  комнаты  были полностью заняты.  Не успели  еще немецкие  солдаты закрыть  двери этих  комнат, как эти удивленные "больные"  превратились в "героев"  Советской  Армии, которые   не могли достаточно быстро убежать  и в испуге   легли   в кровати,  а теперь  стреляли  из своих пистолетов  и винтовок  в немецких солдат.  В несколько минут  и эта низость  была  уничтожена,  так как она этого заслужила.   Самое основное было осуществлено.  Последние пункты сопротивления были взяты,   и город можно  было теперь защищать с полным сознанием,   что с тыла  не грозят  никакие  неожиданности.


В своей бесцельной злобе   они  беспрерывно  обстреливали  город   из всех  орудий,  не взирая   на оставшиеся 200 000 жителей,  подобно  тому,  как  в больнице   они использовали  койки оперированных в  качестве  баррикад.   Количество беспомощных,  которые пали  жертвами  этого   массового  убийства  и были похоронены   под  развалинами  своих домов,  исчисляется тысячами.   Жизнь в городе все  усложнялась.  Вопрос со снабжением населения   питанием стал проблемой. И  неудивительно, что в среде  трудно контролируемой   массы жителей  нашлись  большевистские   фанатики,  которые достали себе оружие  и патроны   и  организовали банду,  правда,  небольшую.   С ними быстро  покончили.   Все эти фанаты послужили   причиной   эвакуации населения.   Весь город,   улица  за улицей,   дом за домом прочесывались. Большинство жителей  свободно   вздохнули,  когда  они получили возможность покинуть  этот ад, ведь они влачили   жалкое  существование среди развалин,  они потеряли все свое  имущество  и могли жить только за счет  награбленного из домов   спешно  бежавших с большевиками  жителей.

Но имелись и такие,  которые  сопротивлялись, в надежде, что  большевики через несколько  недель  вернутся обратно, - здесь пришлось  помочь.  Это был  блестящий  пример   немецкой  организованности  и точности -в предельный срок произвести   полностью   эвакуацию.

Никто  не забудет  колонны  несчастных, которые   в те дни пешком покидали  город  в южном  направлении.  Только  немногих   военнообязанных мужчин  можно  было видеть, в основном это были дети, женщины, старики, старухи, больные, инвалиды.   Они  шли  с утра  до вечера,  по обе стороны пыльной  дороги,  по направлению  к Дону.  И все они  тяжело  нагружены остатками своего имущества, извлеченного  из-под развалин или же награбленными.  Многие  спешно  построили  себе тележки. К шатуну они прикрепили поперечную перекладину, на  которую   напирали  своими телами - волы в ярме.  Они должны были  напрягать все  силы,   так как узкие непрочные  колеса  глубоко врезались  в песок.   Как часто  немецкие солдаты  помогали  им,  когда  они изнемогали.  В своем  добродушии немецкий  солдат  думал: подобное  могло бы случиться и с моей  семьей. И он проклинал  виновников этой   войны.  Трудно  поверить,   с каким равнодушием    эти люди  переносили  свое несчастье,  как они  на пути  в неизвестность еще  могли  шутить  или, пошатываясь, подносить к губам бутылку  водки.   Одна  мать потеряла своего ребенка, она в отчаянии звала его по имени. Она его больше не нашла...

Мы  сопровождали  еще некоторое  время  эвакуированных и  наблюдали, как  они организованно распределялись  по городам  и селам   в  тылу. После   этого  мы вернулись  обратно в  Воронеж.   С тех пор на  улицах царит жуткое  затишье.   Только в местах расположения полков  и батальонов царит  жизнь, приходят посыльные, звонят  телефоны,   слышатся приказы, краткие  донесения,   а из убежищ   раздается  иногда  многоголосое пение,   гармоника или звучит радиоприемник   сбежавшего  комиссара. Офицеры   и солдаты,  которым пришлось расположиться здесь,  по возможности  создали   себе условия  жизни. Со всех частей   города они собрали себе  мебель, ковры и  посуду   и украсили  свои  убежища  цветами и картинами, чтобы   чем-нибудь  по возможности  скрасить  безрадостную окружающую их обстановку.  Они только несколько часов   находятся в этих квартирах: они  должны   сменить  своих товарищей,  которые  находятся   в окопах   на окраинах города  и зорко  следят за  вражескими позициями или  же подвергаются  более  или  менее  частым  атакам  врага.


Одновременно  с охотниками   за  танками  и  артиллерией   пехота  играла важнейшую  роль в  Воронеже.  В  то время,   как  вначале  город защищался дивизией из  Силезии, в дальнейшем сюда  подошли баварцы и другие соединения. Об их боях с бесчисленными примерами  личной   храбрости  и выполнения долга расскажет  в дальнейшем история  этих полков.

Мы смотрели на поле битвы на северной окраине Воронежа. Один фельдфебель наблюдал  в бинокль.   Ни одно движение  врага от него не  ускользает. Он поднимает глаза тогда,   когда  замечает, что кто-то стоит рядом с ним, и тогда объясняет. "Единичные  фигуры,  которые  там наблюдают,  - так как поле  расположено  за небольшой  возвышенностью.   Наши собственные позиции  находятся  здесь  впереди.   Широкая  проселочная дорога с севера  на юг является  продолжением  Проспекта  Революции. Так вы ясно  видите  количество  подстреленных   танков.  Большинство  из них большевики  опять  утащили к себе, они или собирают из пяти-шести танков один танк, или же закапывают  подбитые  танки   в землю  в качестве убежищ.  Вправо от улицы группа  домов - это больница и стадион".

Поле с подбитыми танками  нужно лучше  осмотреть: короткий переезд  за нашими передовыми  позициями.   Дорога  изрыта  многочисленными ямами от попаданий  снарядов. Противотанковые  заграждения,  несколько   прыжков по полю -  и вот танки непосредственно перед нами.   На ближайшей небольшой  возвышенности  лежат   большевики и, возможно,  смотрят сейчас сюда.   Они не стреляют, и поэтому  можно  спокойно  осматривать поле,  на котором   они предпринимали  большинство своих танковых атак.  Отсюда  они надеются  прорваться  во фланг   к немцам.   Но никогда  они не  проникали дальше, чем  до сих пор.   И  здесь они остаются лежать.


Понятно, что здесь немецкая защита   имела  лучшие  артиллерийские части, лучшие  зенитки  и лучших охотников  за танками. Это их заслуга,  что многочисленные танковые  атаки  разбивались огнем   наших орудий  и что количество  подбитых танков   было  так  велико. Мы разговаривали  с обер-лейтенантом  Гоффман   одной  артиллерийской части,  которая подстрелила под Воронежем более  100 танков. Фюрер наградил храброго обер-лейтенанта железным крестом. Одной  немецкой  зенитной  батареей, которая была  использована   в качестве  наземной,  удалось  в два  дня подбить  40  танков, из которых 30 было  подбито  за  11 минут.  И теперь это не редкость, когда  наши охотники  за танками  подстреливают  танк почти с каждым выстрелом. Только  немногие  из  наступавших  танков могли отступить, а  отступившие  были сильно  повреждены.  Однако   ничто не могло  заставить  большевиков  отказаться  от танковых атак,   в некоторые  дни  атаки  следовали одна  за другой.   За танками обычно шла  стеной  советская   пехота.   Командиры  и комиссары гнали  ее прямо на огонь   наших  пулеметов  и противотанковых  орудий.  Здесь можно предполагать  стремление  к массовому  самоубийству,  если бы это не являлось  выполнением бесчеловечных  приказов Сталина  и его генералов.

Бывали дни, когда  наша пехота  отражала до 36 атак,   после  которых широкое поле битвы было  усеяно убитыми  и ранеными  большевиками.  Что выполнила наша пехота  в боях   за  Воронеж,   не может  понять посторонний  человек...

         

Большевики теперь  поняли,  что против  желания немецкого  командования они не могут  взять обратно  развалины  Воронежа.  Город как таковой  не представляет  собой  в настоящий  момент  никакой   ценности, нужны будут десятки лет,   чтобы  его вновь  отстроить  и начать  новую  жизнь,  но Воронеж  необходимо было взять, чтобы  лишить    противника  важного центра для  военной  подготовки.  Большевики  сделали  все, что  могли, чтобы  уничтожить сам (-) город. Этим  самым они лишили    всякого смысла   свои  постоянные  атаки и попытки  прорыва.  Напротив,   немецкие солдаты  защищают  город  в полном   сознании   этой  необходимости.



https://www.youtube.com/watch?v=fIZRRMBDBdU
Немецкая кинохроника о городе Воронеж в годы ВОВ


Tags: Россия, Эуропа, история, нелюдь, русофобы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments