turan01 (turan01) wrote,
turan01
turan01

окончание


Наркотики пробовал?

– Наркотики не пошли вообще. Не понравились. Я курю – но могу не курить. Пить – выпиваю, могу не выпивать. Играть? Вот сейчас денег нет, и я не играю. Деньги будут – может, и поиграю.

Дальше он развивает целую теорию игры, при том что «HomoLudens» пресловутого Хейзинги он явно не читал, а то б не удержался от соблазна сослаться, было б чем подкрепить свои экзотические выводы, и гонит от себя, это просто самородок.

– Есть разные формы игры. Я нашел скачки, нашел казино, нашел карты, нашел, ну, там, не знаю, спортпрогноз, ставки на футбол. Ставки на бирже - это просто другие формы. Они очень похожи друг на друга. Я очень далеко ушел в этом направлении. Многие люди делали состояния на всем этом! Сорос играл и в казино, и на бирже, и на скачках - где угодно.

То есть ты очень близок к Соросу. По накалу желания разбогатеть игрой.

– Желание заработать за маленькие деньги большие – оно есть у всех. Если раньше я играл для удовольствия, то сейчас метаморфоза другая (!). И у меня получалось! В чем беда бизнесменов…

Каких бизнесменов?

– Таких, как я. Так вот беда такая: раньше я играл для удовольствия, то есть выиграл, проиграл, и это было нормально, а щас хочется выиграть – и не получается! Это, наверно, болезнь. Определенного рода.

Болезнь эта называется лудомания. Как известно, Всемирная организация здравоохранения внесла ее в список психиатрических заболеваний.

– Да. Если правильно выстроить эту свою игровую зависимость, поставить ее в рамки бизнеса, чтобы это приносило деньги, выстроить это системно, структурно – а это можно сделать! Ведь у Сороса получилось! Сорос свою игровую зависимость перенес на биржу, выстроил под это дело структуру и так далее!

Вы с Соросом очень похожи, только ему немного чаще везет, чем тебе.

– Насколько мы с ним похожи, насколько не похожи, любит ли он выпить, нравятся ли ему красивые девушки – не известно. Я даже примерно его биографию не знаю. Я могу только сказать, что человек, который играет на бирже, игрозависимый по любому.

То есть у него болезнь и у тебя болезнь.

– Не совсем болезнь… Вот если ты потерял все, все проиграл – это уже болезнь.

Но ты ж не все еще проиграл, говорю я, оглядывая Вовин дачный участок и приличный на нем домик, и бассейн с античными статуями по берегам.

– Не все. Значит, я считаю, что я не игрозависимый. Пока человек все не проиграл - он просто страдает игроманией. А если проиграл все – то это уже п…ц.

Ну так ты страдаешь игроманией или нет? Или ты п…цом страдаешь? Что-то я ни хера не могу понять из твоих объяснений.

– Слушай, ты слишком глубоко копаешь.

Ну ладно, давай мелко копать. Скажи, а не жалко тебе денег проигранных?

– Жалко. Денег нет, но должны много! Мне должны многие…

Как Березовский говаривал: «Деньги были, деньги будут, просто сейчас нет».

– Хорошо сказано.

Владимир Жечков   Владимир Жечков

Любимые гитары и туфли за 3 800 евро

Вилла под Парижем да пара Лексусов – все что осталось от былой роскоши. Жизнь на грани нищеты

СЧАСТЬЕ – ЭТО ПЕРВЫЕ БОЛЬШИЕ ДЕНЬГИ

Вова! А когда ты осознал, что поднялся на вершину? Когда тебе впервые показалось, что все сбылось? К примеру, Михаил Фридман, когда заработал в кооперативе 80 тысяч рублей, подумал, что денег хватит и ему, и его семье на всю жизнь.

– Я могу сказать! Я точно помню, когда – в 1991 году. Мне тогда ребята дали на рекламную кампанию 200 тысяч долларов, а она мне обошлась в 20 тысяч. Я понял, что надо срочно заняться рекламой. Я прошелся по рядам и понял, что я на рекламном рынке самый крутой. Я печатал в «Ъ» полосы о том, что я, то есть мое агентство «Премьер СВ», охватил весь мир, как спрут, что у меня сорок филиалов по всему миру. Я покупал журналистов… Журналисты – гондоны! Только этого нельзя писать, потому что я же учился на журналиста, и получится, что я тоже гондон? Сидят два гондона и разговаривают… Хотя я хорошо писал – лучше тебя, лучше Коха. Кстати, «Ящик водки» – это не для вас название, ребята, это название для меня. Вы на себя лишнего взяли. Я пишу лучше вас и лучше Гринберга. Так и напиши! (Пишу. – И. С.)

Я стал яхты брать в 1993 году. Мы уже тогда были богатые!

Богатые это что в деньгах?

– Ну было у меня миллиона два или три. Точней я не могу сказать: деньги мы держали в фирмах, а на бытовые нужды сколько нужно, столько и брали, мы не считали денег. Лисовский в экономклассе летал, жил в обычном номере, а я летал частными самолетами и жил в президентских апартаментах.

Значит, в 1991-м тебе показалось, что ты на вершине. А реально когда был самый пик? Когда ты был на высоте, когда был по-настоящему богат?

– 1997 год у меня был самый удачный. Не, 1998-й. До того, как кризис начался.

В начале года, значит…

– В начале, конечно! Потому что в конце мы уже были всем должны.

То есть счастье длилось месяца три. Только ты залез на вершину, а тут херакс и кризис.

– Нет. Счастья не было. Счастье было раньше, когда у всех было мало денег – а у меня много! Я помню, что чувствовал тогда… Счастье – это первые большие деньги, счастье – это поехать в Будапешт в 1990 году, когда заработал тыщу долларов лишнюю или две. Что-то узнать новое, что-то вкусное съесть. Когда мы заработали первые деньги – вот это было счастье, да… Первые деньги – большое счастье. А когда ты уже все знаешь, везде уже был – это уже не счастье. Это уже по-другому называется.

И как это называется?

– Не знаю. Но точно как-то по-другому. Все уже другое. Что-то надо делать, по-прежнему тратить деньги и еще что-то искать, чтобы получить удовольствие. В принципе сегодня для людей, которые имеют огромные деньги, получить удовольствие – большая проблема. У меня первые деньги появились в начале 90-х, у кого-то раньше, у кого-то позже. Когда я ходил в Berluti, Рома Абрамович еще ходил в ЦЕБО, понимаешь?

Кстати, ты мне как-то рассказывал, что у тебя Berluti по пять тысяч евро. Так я не поленился зайти в одноименный магазин на RueMarbeuf, пересмотрел все, так там дороже двушки и нету ботинок.

– Чё ты п…шь?

Я тебе говорю!

– Давай поспорим! Да я тебе сейчас покажу тапки по пятерке.

А чё спорить? Как проверишь? Там что, ценники?

Он приносит. Ценников нету.

Ну и?

– Так это сшито на заказ! На заказ дороже! Это ж непросто. Раньше за два месяца шили, а теперь на это два года уходит.

Ах на заказ… Выкрутился. Молодец. Хер проверишь.

– Это моя модель – «Жечков-Berluti». Видишь, кожа разных цветов. Я сам рисую, и мне шьют по моему рисунку. 3800 стоят.

Ты еще и художник… Не простой, а лучший художник Киевского военного округа! Конечно, вкус у тебя безупречный, но тем не менее 3800 это далеко не 5000.

– Так пять тысяч - это сапоги высокие! Высокие дороже…

Выкрутился, короче.

– «Не бывает по пятерке!» Лох ты х…в, в Макеевке и помрешь.

Сам ты м…дак, в Запорiжжiили Запарижье и подохнешь!

Мы оба долго и радостно смеемся, страшно довольные друг другом. Я правда рад его видеть, да и он меня, кажется, тоже.

МЫ ГУЛЯЛИ И БУХАЛИ ПО ВСЕМУ МИРУ!

Вова! Я слышал много роскошных историй про то, как ты гулял со своей командой. Какие загулы вы устраивали. Сам я с тобой не летал, знаю тему только с чужих слов.

– Самое интересное - как мы тогда гуляли. А гуляли две компании: Олега Бойко и моя. Правда, об этом нельзя рассказывать.

Именно потому ты и не рассказываешь, что нельзя. И потому эта тема обрастает легендами и слухами. Вот есть легенда, что ты фрахтовал яхту длинней, чем у Абрамовича, и она стояла пришвартованная у виллы, куда был вызван повар из «Максима». И туда считали за честь попасть люди первой величины.

– Да, по легенде я брал самые большие и дорогие яхты, летал на частных самолетах с телевизорами и кроватями и так далее – но это ко мне не имеет отношения. Мне приписывали виллу на Cape d’Antibes, которая раньше принадлежала Сальвадору Дали, – это неправда.

И что якобы туда пачками вывозились лучшие проститутки Москвы это тоже не соответствует действительности?

– Я вообще не знаю, что такое проститутки. Моя жена не проститутка. И до жены девушки не были проститутками. Я не такой.

Ты просто экономил, проститутки же дорогие.

– Про этих проституток, про яхты, острова и вулканы, про шампанское и омаров рассказывают завистники. Я деньги тратил на друзей. Покупал им квартиры, дачи, машины. Давал денег. Я, конечно, больше давал друзьям, чем они мне, в плане духовности. Может, это друзья гуляли на мои деньги, а приписывают мне.

Еще тебе приписывают, что якобы ты с гостями раскачивал в воздухе частные самолеты.

– А, дискотека в воздухе? Она называлась «Перед смертью не натанцуешься» – вдруг самолет упадет, а парашютов нет, это экстремальная дискотека. Смешная легенда. По слухам, мы тогда взяли нормальный самолет, как положено – пятый Gulfstream…

Говорят еще, что ты снимал целый этаж в Meuriceили это был Crillon?

– Я слышал про Bristol. Что якобы я там гулял. Мне приписывается, что я жил там два года с друзьями и снимал не этаж, а даже больше. Два этажа. Иногда в одном из моих номеров жил Де Ниро. Согласно легенде. Я могу подтвердить только один свой заезд в Bristol– это было в 1997-м, я выпустил альбом и прилетел в Париж это дело отметить. Но я там не гулял никогда. Я просто жил там. Номер я тогда снял сильный, я был настолько крутой, что антикварщики мне приносили Ван Гога, Пикассо, Ренуара, какие-то уникальные гобелены - купите! Я говорю: «Картины повесьте, гобелены постелите, я должен к ним привыкнуть». У меня висели подлинники, которые стоили огромное количество денег. Это не понаслышке, остались еще живые свидетели, могут подтвердить. Но это было мне не интересно… Мы там устраивали советские вечера.

Это как? Совецкие в Париже? Париж, слава Богу, никогда не был совецким…

– Щас расскажу, это прикольно! Номер был двухэтажный, а в нем лестница, как в подъезде. И вот мы сидим на подоконнике – там не было нашего портвейна «Три семерки», так приходилось брать тридцатилетний Porto– пьем, закусываем яблочком и под гитару поем дворовую песню «Иволга поет в твоем окне». Мы с Гриней, значит, пьем портвейн, а Янковский Игорь врубился, привязал красную салфетку на рукав, типа он дружинник, и гонит нас из подъезда. Это реальная история из жизни! А вот еще такая. Помню, в Лас-Вегасе едем с ребятами в лифте, и тут заходит Паваротти. Мы жили на двенадцатом этаже. Я тихо говорю: «Если он выйдет хоть на этаж ниже нас – не мой уровень». И он выходит на одиннадцатом! Не мой уровень! И такой хохот сразу, а он не понимает, в чем дело.

Так твоя фраза «Не мой уровень» отсюда пошла?

– Нет, она уже была… Я тогда понял, что лучше всех в мире разбираюсь в одежде. Вкус-то есть. И сделал свой магазин рядом с Kitonи Berluti, назвал его August. Я стал производить одежду. У меня даже шмотки какие-то остались. Но это не пошло, потому что бренд надо было раскручивать, много денег вкладывать и так далее. Но лет восемь магазин я этот держал… Вот, видишь, у меня костюмы Kitonвисят – я покупал по 400 долларов, а сейчас такой костюм стоит 6-8 тысяч евро. Я как всегда опередил время.

Костюм за 8 тысяч евро это чистая разводка. И ты повелся. Ну что там тряпка, нитки…

– По большому счету – да! За бренд платишь…

Владимир Жечков

Домик под Парижем. Приют уединения

ГЛАВНОЕ В ЖИЗНИ

Вова! А чего ты хотел добиться в жизни, к чему ты вообще стремился?

– Не знаю, к чему…

Все-таки ты должен мне сказать, какую ты ставил перед собой задачу в жизни. По максимуму.

– В зависимости от времени задачи были разные. Сначала деньги. Потом прописка московская, чтоб остаться в Москве и не потерять жену, Наташа была тогда беременная… Не было ни копейки денег, папа к тому времени уже умер – как дочка родилась в 1985-м, так он и умер, не увидев ее. Но я договорился с зампредом Бауманского исполкома, и нам выделили трехкомнатную квартиру в Конькове, точнее, сначала комнату в коммуналке, которая постепенно выросла до квартиры. Ну и так далее. Я считал себя самым умным в мире. Оказалось, что это не так, я вошел всего лишь в тыщу самых умных. Надо стремиться к самому большему, а там что получится.

Папа не увидел твоего полета, не узнал, каким ты был на подъеме.

– И дочки не увидел, дочка – это тоже подъем. Она талантливая девочка была очень.

Надя была очень хороша.

– Красивая, да. Честная, красивая, умная, талантливая (получила первую премию литературную в тринадцать лет), не жадная – я смотрел на нее и понимал, видел, что у нее от меня, что от Наташи.

Я помню, как она заходила к тебе в кабинет при мне и я застывал с открытым ртом.

– Она всегда стеснялась, сидела в приемной, ждала.

Он оглядывается вокруг.

– Вот мы с Надей жили в этом доме… Когда она погибла, многие говорили: роди себе еще детей. Я на это очень сильно напрягался: ну как можно такое говорить? Мне мама, у нее было трое детей, объясняла: «Почему рожают много детей? Чтоб родился хоть один ребенок хороший, а не для того, чтоб было много. А у тебя с первого раза получилось!» И моя дочка хорошо писала – а то в кого же она?

И вот сегодня в итоге в промежуточном итоге, в полтинник еще рано подбивать окончательные бабки что?

– В итоге я живу в Париже, один, без друзей, без родственников.

Мы вспоминаем о забавной игре слов. Запорожье на украинском пишется Запорiжжя. А теперь Вова живет в Запарижье, в дорогом пригороде Парижа. Как будто никуда и не уезжал, и не было этих пятидесяти лет, просто в адресе изменилась пара букв…

Ну многие бы мечтали свалить от надоевших людей и жить под Парижем… В своем домике. Может, это и есть русская мечта не зря же ее озвучивал такой сугубо народный персонаж, как Леня Голубков, и пипл же хавал.

– У меня, как известно, была кличка Вечный Студент, и надо мной шутили: «Тебе бы еще Сорбонну закончить».

Не закончить, а скорей поучиться.

– Поучиться, да… Диплома же у меня нет никакого. Но в Сорбонне я учиться не стал: как-то неловко ездить на занятия с водителем и охраной.

А ваш президент тоже перегораживает дороги, когда едет в Елисейский дворец?

– Он не мой президент. Я тут в творческой командировке.

Ты живешь уже год на Западе не вылезая. Тебе тут хорошо?

– Ну есть сложности, но мне тут спокойней. Чем там.

Ни разу за это время не слетал в Москву.

– Не хочу.

Почему?

– Не хочу, и все. Очень много там отрицательных эмоций.

Не скучно тут одному?

– Насколько я раньше был общительный, настолько же я сегодня необщительный. Это связано с моим собственным личным миром. И с тем, что вокруг меня происходило.

Подумав и помолчав, он добавляет еще вот что, и это, может, самое главное.

– У меня нет близких людей в Москве.

И правда, зачем она тогда?

– Да. А товарищи сюда иногда приезжают. Видимся.

Ностальгия, стало быть, не мучит.

– По Москве – нет. Ну, может, там бывшая жена, сестра – о них я думаю. Но, может, для всех лучше, когда я тут, чем если я буду рядом.

Через пять минут он добавляет еще один аргумент, тоже вполне себе убедительный:

– Да к тому же мне там жить негде, у меня ничего нет в Москве. Негде жить!

С чего ты начал, к тому, б…, и вернулся. Диалектическая, сцуко, спираль… Жесткая тут ирония судьбы.

– Своего в Москве у меня ничего нет, все отдал жене. Ностальгия, конечно, какая-то есть, в Москву хочется иногда, но не постоянно. Появилась ностальгия – выпил-закусил, и прошла.

Это я понимаю, это еще легко, это приятно, о таком счастливом состоянии мечтают многие эмигранты. Какое счастье, что Вове это удалось! Но потом он все-таки признается – он вообще говорит правду, да и всегда говорил, без дешевой политкорректности, это я давно заметил:

– Или наоборот: выпил-закусил – и захотелось.

А вот это уже похоже на хорошую тоску… Если кто понимает.

Фото автора, из архива Владимира Жечкова

Tags: Россия, креаклы, люди дела, обо всём
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments